Письмо из Рангуна: Бирманская весна

Смена жесткого режима демократией удивила почти всех. Как это произошло?

О волне политических изменений в стране заключенный Читмин Лэй узнавал лишь по обрывочным новостям по спрятанному от надзирателей радио. Он был арестован в 1998 году за участие в демонстрации на кампусе университета Рангуна, и должен был выйти только в 2029 году. Год назад его освобождение — наряду с другими политзаключенными — было одной из попыток правительства Бирмы реабилитировать себя в глазах мировой общественности.

Image source – http://www.jaunted.com

Диктаторы правили Бирмой, лежащей между Индией и Китаем, так долго и бездарно, что возникает ощущение, будто вся страна осторожно выходит из тюрьмы. После вступления в должности в марте 2011 года, бывшие генералы, которые составляют первое гражданское правительство Бирмы за 49 лет, выпустили почти 700 активистов, монахов и художников.

Они сделали больше шагов в направлении демократии, чем Бирма видела за полвека, ослабив цензуру в СМИ, легализовав профсоюзы, позволив главной оппозиционной партии участвовать в выборах и дистанцировавшись от давнего гегемона Бирмы – Китая.

В июне прошлого года Австралия сделала символический шаг, отказавшись от названия Бирмы в пользу имени, предпочитаемого правительством этой страны – Мьянма. США и другие страны приостановили многие экономические санкции, которые в течение долгих лет пытались нанести удар по режиму. Как заявил американский инвестор Джим Роджерс, “Если я мог бы вложить все свои деньги в Мьянму, я бы сделал это”.

******

Колониальный стиль в архитектуре, пальмы, пылящие старые автобусы, чиновники в душных офисах производят документацию на древних печатных машинках. Это то, что оставила военная хунта от процветающей страны, которая когда-то была крупнейшим мировым экспортером риса.

Image source – http://great-controversy-movie.com/

В сельской местности Бирма живет при свечах. Три четверти населения не получают электроэнергию, хотя в стране огромные запасы нефти, газа и гидроэнергетических ресурсов. Количество мобильных телефонов на душу населения – самое низкое в мире после Северной Кореи. Менее 1% населения имеет доступ к интернету. Автомобилей намного меньше, чем конных повозок.

Опыт Бирмы в плане политической трансформации бросает вызов привычным формам перемен – здесь нет толп, прорывающихся через разрушенный дворец, нет диктатора на скамье подсудимых. За последние 25 лет мир видел более 100 попыток положить конец автократиям, но бескровные сценарии были редки.

Чаще, как сказал о диктаторах Томас Каротерс, эксперт по демократизации в Фонде Карнеги за международный мир, “власть отнимают у них граждане, как правило, разъяренные”.

В отличие от уличных революций в Египте и Тунисе и от гражданской войны в Ливии или Сирии, в Бирме многие члены бывшей диктатуры сохранили власть. Высший генералитет распустил комиссаров, военные сняли свои мундиры, сформировали правительство, но, по слухам, по-прежнему отдают друг другу честь при встрече.

По конституции, реформы могут быть отменены, если власти объявят чрезвычайное положение, и сотни политзаключенных останутся за решеткой. Кроме того, режим десятилетиями ведет жестокую войну против этнических повстанцев. Несмотря на все перемены, народ Бирмы до сих пор почему-то доверяет этим людям, которые до недавнего времени были злейшими врагами демократии.

******

Я приехал в Рангун в марте, на День вооруженных сил, в который ранее обычно генералы произносили речи, а люди – маршировали через весь город. Страна готовилась к первому крупному событию с начала реформ — внеочередным довыборам 1 апреля. Хотя на кону было меньше 7% мест в парламенте, диссидент Аун Сан Су Джи впервые с 1990 г. признала их легитимность.

Тогда, больше 20 лет назад, победу ее партии проигнорировали власти, аннулировав итоги голосования. Это было началом упадка. Аун Сан Су Джи посадили под домашний арест, где она оставалась в течение 15 лет. Нобелевская премия мира была ей присуждена заочно, как одной из самых известных политзаключенных в мире.

Дочь Аун Сана, национального героя, который вел переговоры о независимости страны от Британской империи, но был убит по возвращении на родину, Су Джи, будучи подростком, покинула страну в 1960 году, окончила Оксфорд, и работала в Организации Объединенных Наций. В 1972 году она вышла замуж за Майкла Ариса, исследователя тибетской истории и культуры, и жила с ним и их двумя детьми в Англии.

Image source – http://www.peoples.ru

Она не посещала Бирму до 1988 года, когда приехала навестить больную мать. Вскоре после приезда она, как дочь известного человека, невольно начала заниматься политикой, встречаясь с людьми, знавшими ее отца и недовольными политическим режимом, и стала лидером оппозиции.

«Это очень отличается от жизни в научных кругах Оксфорда», сказала она однажды. «Мы называли кого-то «порочным» в рецензиях для Times Literary Supplement. Мы не знали, что такое порочность».

Кампания была изнурительной – врачи просили ее больше отдыхать, а режим пытался ее убить по крайней мере единожды в 2003 году, называл ее “геноцидной проституткой” и отклонял отчаянные просьбы мужа посетить Бирму, чтобы увидеться с ней. Он умер от рака предстательной железы в 1999 году, так и не увидев супругу. Но воля Аун Сан Су Джи была несгибаема, потому что, по ее словам, “это то, чего хочет наш народ”.

Борьбу между Су Джи и хунтой журналисты в заголовках называли борьбой «Красавицы» с «Чудовищем».

В течение многих лет Су Джи призывала к “революции духа”, хотя критики называли это “мракобесием и метафизикой». Но сегодня она продолжает эту мысль: «Это должна быть революция, которая поможет нашим людям изжить страх, нищету, равнодушие, и взять судьбу страны в их собственные руки. Одни лишь выборы не изменят нашу страну. Нужны перемены в людских душах, которые изменят нашу нацию».

******

В 1885 году британский генерал провозгласил Бирму провинцией Индии. В 1945 году, во время японского вторжения, бирманцы яростно боролись бок о бок с британцами, после чего было подписано соглашение, дававшее Бирме независимость. Отец Аун Сан Су Джи после этого стал героем нации, его лицо появилось на банкнотах, но 19 июля 1947 г., когда Су Джи было два года, он был убит своими политическими оппонентами.

Аун Сан (источник – wikipedia.org)

Гражданское правительство не справлялось с хозяйством страны и в 1962 году генерал Не Вин совершил военный переворот. Он обещал навести порядок — но среди первых мер была высылка сотрудников гуманитарных организаций, запрет на преподавание английского языка, национализация лесопромышленных компаний, газет и даже бойскаутов.

Пока экономика увязала все глубже в кризисе, генерал проводил большую часть времени на европейских курортах и скачках.

В 1992 г. власть перешла к человеку, который правил Бирмой до 2010 г.: генералиссимусу Тану Шве, которого люди из его окружения описывают как очень необразованного человека. «Было много интеллигентных военных, но он не входил в их число», говорит один из генералов. Нищета в стране не влияла на амбиции Шве.

Тан Шве (image source – kommersant.ru)

Однажды он готов был потратить миллиард долларов, чтобы купить «Манчестер Юнайтед» своему внуку – футбольному фанату. В 2007 году Бирму, наряду с Сомали, назвали самой коррумпированной в мире страной по версии Transparency International. Журнал “Foreign Policy”назвал Шве третьим худшим в мире диктатором после Ким Чен Ира и Роберта Мугабе.

В сентябре 2007 года десятки тысяч монахов направились в Рангун — одна из самых необычных акций протеста современности тогда получила название «Шафрановой революции». Но армия открыла огонь, были убиты монахи и гражданские, арестованы тысячи людей.

По мере того, как Тан Шве старел, он и его коллеги по хунте стали больше думать о своем будущем. К 2010 г. ООН стало их подозревать в военных преступлениях.

В январе 2011 года, 77-летний Тан Шве передал власть преемнику, Тейн Сейну, который имел все задатки бирманского Медведева, был относительно некоррумпирован, хотя и четко знал, чего ему делать не стоит — так, сразу после инаугурации, он объявил: «Мы не заинтересованы в преследованиях за дела прошлого”.

Именно он был и.о. премьер-министра, когда власти открыли огонь по монахам в 2007 г. – тогда свирепость реакции режима в отношении самого почитаемого института в Мьянме провела водораздел среди военных, многие из которых осознали необходимость реформ.

Тейн Сейн (image source – lenta.ru)

31 марта 2011 г., в своей инаугурационной речи Тейн Сейн говорил о правах рабочих и призывал положить конец коррупции, и даже признал, что многочисленные бирманские этнические группы подвергались “адским невыразимым страданиям», заявив о своем намерении положить конец конфликтам.

Влияние Шве исчезало быстрее, чем можно было ожидать – его отставка придала смелости более молодым генералам, которые предпочитают реформы восстанию.

Как говорит советник президента Ней Зин Лат,

«мы не хотим здесь «арабской весны». Мы так далеко позади наших соседей – Китая и Индии – что, без политических и экономических перемен, это будет просто катастрофа».

Томас Каротерс называет это “эффектом соседей”, и поясняет: «Когда Лаос догоняет вас по уровню ВВП на душу населения, приходит время пересмотреть свою основную национальную стратегию”.

******

Но никакая риторика не придаст авторитет правительству в Бирме или за границей, если оно не будет иметь дела с Сан Су Джи. Не столь очевидным было то, насколько ей самой будет выгоден такой союз.

После двадцати лет гонений Аун Сан Су Джи была всемирно известна, но еще не являлась активным участником реформ. Молодые активисты были разочарованы тем, что в 2010 г. ее партия, Национальная лига за демократию, бойкотировала выборы. Но теперь власти уже сами стали искать ее расположения.

После обмена секретной корреспонденцией, президент отужинал с Су Джи в августе 2011 года. Вернувшись домой, она сказала Тин Оо, заместителю лидера НЛД, “У меня есть ощущение, что я могу работать с ним”. Это было поворотным моментом. Президент снял все ограничения с НЛД на регистрацию и участие в свободных и честных выборах.

О влиятельности этой женщины говорит ее роль в восстановлении отношений Бирмы с США.

Американцы в 1998 г. сократили свое дипломатическое присутствие в стране, ввели санкции, прекратили все инвестиции, заморозили активы лидеров хунты и запретили им въезд в США. С 2009 г. генералы стали сигнализировать о своей готовности к переговорам. Белый дом сохранил санкции, но начал переговоры о честных выборах, освобождении политзаключенных и примирения с этническими меньшинствами.

Встречи были не очень продуктивны, и Вашингтон снова стал настаивать на создании специальной комиссии ООН по расследованию военных преступлений в Бирме. Но после встречи Сан Су Джи с Тейн Сейном, президент Обама лично позвонил ей, чтобы обсудить ситуацию. “Если она поддерживает эти процессы, мы тоже за”, сказал он помощникам, и уже на следующий день объявил, что госсекретарь США Хиллари Клинтон посетит Бирму, впервые с 1955 года.

Никто не был более озадачен таким поворотом дел в Бирме, как китайцы. Пекин в течение многих лет был самым ярым защитником военной хунты в Совбезе ООН, основным поставщиком оружия и денежных займов, а также главным импортером бирманского сырья – древесины, золота и других ресурсов. Но в сентябре 2011 г. Тейн Сейн, сославшись на “волю народа”, приостановил строительство плотины Мицон стоимостью в $3.6 млрд., которая финансировалась Пекином, чтобы обеспечивать электричеством китайскую провинцию Юннань.

Плотина по проекту должна была затопить площадь в 4 раза больше Манхэттена, а когда Бирма попросила более тщательной оценки экологических последствий, «китайцы просто заставили их замолчать», сказав – «мы уже провели свою оценку, и не видим причин для повтора процесса», говорит Юн Сун, эксперт по Китаю из Вашингтона.

******

По мере приближения довыборов в парламент, оставались сомнения, сможет ли старый генералитет провести честные выборы. Но оппозиция выиграла, получив 43 из 45 мест, даже в столице, где живет больше всего чиновников и бюджетных служащих.

В Рангуне ветхая штаб-квартира Национальной лиги за демократию располагалась в доме, больше похожем на магазин или гараж, стены были обклеены пожелтевшими вырезками из газет, помещение завалено мегафонами, листовками и прочими атрибутами «вечной» оппозиции.

В ту ночь офис кишел сторонниками Сан Су Джи, но состояние предвыборного штаба символизировало то, как долго бирманские демократы трудились впустую, какими неподготовленными они были к своему внезапному успеху.

Народ стал приспосабливаться к радикальным изменениям. Аун Сан Су Джи впервые за последние 20 лет отправилась за границу, включая двухнедельное турне по Европе, где она встречалась с главами государств. В Таиланде ее визит привлек такую неистовую толпу поклонников, что президент Сейн отменил свой визит, запланированный на несколько дней позже чтобы невыгодного сравнения.

Аун Сан Су Джи произнесла свою первую короткую речь в парламенте, призвав к «равным правам» для этнических меньшинств. Стратег НЛД Ко Ко Джи говорит:

«Народ пока не знает, что он может постоять за себя снова и снова. Мы должны сказать им, что политика — это не только для политиков. Это и ваша работа тоже. За десятки лет правления хунты люди потеряли свою роль в обществе, исчезло доверие между ними. Все пытались спастись сами, и не могли заботиться о ком-то еще, о чьих-то еще страданиях».

По его словам, для восстановления Бирмы, «люди должны получить возможность снова доверять системе. Самое главное – это институты, мы больше не можем зависеть только от одного человека».
При всей неопределенности в отношении будущего Бирмы, факт остается фактом – нация отступила от края пропасти. Народ сегодня уже не допустит возвращения к изоляции и к диктатуре. Месяц за месяцем реформы становятся все более необратимыми.

Но реальное испытание способности обеих сторон наладить открытое общество вместе произойдет на следующих всеобщих выборах в 2015 году.

Наивно будет предсказывать Бирме светлое будущее. Сорок девять лет жестокости и подозрительности исказили тело и душу нации, и самая большая угроза для перемен может вырасти изнутри. Но диссиденты, как журналист Шве Вин, настроены оптимистично. Так он рассказывает о шести годах, проведенных в тюрьме:

«Долгое время, они не давали нам ничего читать, ничего писать. Потом они дали нам религиозные книги. Мы сказали: «Вы дали нам такие книги, теперь вы должны дать нам право читать светскую литературу». Они сказали нет. Мы упорно бастовали и требовали — и, в конце концов, они согласились. Потом мы сказали: “Теперь вы должны позволить нам читать государственные газеты — ведь вы все равно контролируете их». Так продолжалось какое-то время. Когда он выходил из тюрьмы, заключенные получали не только государственные газеты, но и местные журналы и даже зарубежные издания. «Для этого потребовалось три года», говорит Шве Вин. «Но мы получили их».

Читайте в среду о будущих президентских выборах, будет ли принимать в них участие Аун Сан Су Джи, и не потеряла ли она своей привлекательности в глазах народа.

__________________________
Статья основана на материале Эвана Осноса (Evan Osnos) The Burmese Spring в журнале The New Yorker.

Leave a Comment

Your email address will not be published.