“Чтобы сказать правду много слов не нужно, но это трудный выбор между душой и телом…” Свой новый рассказ о том, зачем нужны писатели, Сабина Тусупова написала для blogbasta.kz

Скоро
у писателя
не останется неполоманного ребра.
И душу вытащат.
И растопчут там ее
только для того,
а ни для чего.

В конце революции судьба забросила меня в Бишкек. Люди, больше походившие на тени в раю, беспечно бродили по улицам. Сидя на заднем сидении такси, я ехал по нищебродной улице, какие только ради уважения к истории еще сохранены на задворках Стамбула, словно в назидание потомкам. Улица словно говорила: “Смотрите, мы все проебали”.

– А скоро до центра? – спросил я у таксиста.
– Мы в центре, дружище – с обидой ответил он.

Я раскупорил уже третью бутылку белого вина. День был жаркий, и я отчаянно понимал что нефти в этой стране нет. Нет здесь и газа, и демократии, и порядка, и хипстеров, “крузаков”, шлюховатых леди. Именно отсутствие этих составляющих обеспечивало процветание всех отраслей искусства, доказательством этого служило огромное советское здание Дома Кино и несколько плакатов новых киргизских кинофильмов. Мне бросился в глаза самый большой из них, с названием “Президент и Бомж”. Я попросил остановить машину, и купил маленький постер, чтобы украсить им наш “Арман”, пропахший спермой и детьми-сиротами.

Мне было 19 лет, и я направлялся к своему близкому другу, художнику, который только вернулся с Венецианской биеннале.

Его штаб был заставлен марксистко-ленинской литературой, изредка встречались и французские корешки, в холодильнике стояла двухлитровая бутылка водки, и я добавил уюта, поставив кальвадос на окно. Мы сели за стол. Мой дорогой друг принялся рассказывать о европейских художниках (себя он считал пылью на их руках), в его глазах тонула вся Северная Италия; тонула, как нечто, не умеющее плавать, вытекая через глаза и рот, как нечто, не умеющее дышать. Я смотрел на него и не отражался в его глазах. Мы выпили. Он говорил о гниющей заживо Европе, он видел ее как Утопию, место не существующее, невозможное в силу своей слабости, смешной морали и дешевой идеологии. Мы выпили, и к середине бутылки переместились в библиотеку его огромной, сталинской квартиры.

В первые минуты, мы, пьяные как портовые бляди, сидели молча, предвкушая очередную дискуссию. Стеллажи были уставлены тяжелыми двеннадцатитомниками советской литературы, и я внимательно слушал молчание академиков, некогда заполнявших своими голосами пространство пропаганды. Как же хорошо, что они заткнулись, никем не понятые, никому не нужные.

– Марат – я прервал молчание.

– Да, Марк? Тебе еще налить? – мягкий голос гостеприимства наполнил комнату.

– Наливай. Как ты думаешь… Зачем я вообще… Стоп стоп стоп стоп, я хочу быть трезвым, насколько это возможно. У тебя тут повсюду СССР, блевать нельзя, дрочить тоже. Как ты думаешь, зачем люди пишут?

– Я думаю, тут есть три явные причины. Первая: люди пишут ради других людей. Давай включим сюда идиотов, которые считают что звание писателя имеет некую скорлупу вечного праздника, и выпивая в барах под гул праздных разговоров и шум фейерверков, они кичатся самим словом. “Я – писатель” – звучит неплохо, а?

– Пи-са-тель – медленно повторил я. – И вправду, какое элегантное слово! В эту же графу можно занести произведения, которые пишут одному-единственному человеку, для того чтобы произвести на него впечатление, эдакое любовное признание, чистый фрейдизм. Квинтэссенция секса по принципу “я трахну твои мозги словесно, а ты меня оттрахаешь орально”.

– Да. Вписывай. – он подал мне пожелтевший листок бумаги. На обратной стороне была карта Бабьего Яра 1943-го года. Я взял сточенный карандаш, и разделил лист на три колонки. – Я налью тебе еще, и себе чуть-чуть. Немножко. На чем мы остановились?

– На второй графе, – яблочная водка плохо шла после пшеничной, я с трудом ее проглотил.

– Ах, да. Итак, второй тип писателей, это люди которые пишут ради денег. Это промежуточная стадия, то есть, если человеку из первой графы удалось взобраться до второй, ему начинают платить. Здесь Эго человека начинает граничить с Хорватией. Или, писатель из третьей графы скатится, опять же, в эту вторую. Она как яма по среди горы, полная трупов, эдакая братская могила. И в ней самая дрянная литература.

– Подожди, ты со своей фудзиямой – сказал я улыбаясь собственному идиотскому каламбуру (когда я пьян, моя чувство юмора становится тупее чем внешняя политика США). – Кто в третьей графе-то?

– Это люди которые пишут потому, что если они перестанут писать, перестанут и существовать. Ты не писатель, следовательно, ты не человек. Ты не мыслишь, следовательно, не существуешь. Декартовы схемы делают из этих людей аутентичных психопатов. И чаще всего они пишут блистательные вещи. Еще чаще им за это не платят. А когда начинают платить, то половина из них переходят во вторую графу, нашу гниющую могилу литераторов. Посмотри что стало с этим куском дерьма Коэльо? Вот шешенский пидарас. А начинал-то он неплохо. Не знаю правда, он из первой графы или из третьей, но начинал не плохо.

– Он даже у нас в Казахстане книжку одну написал…

– Да? Ты с ним знаком? – Марат проявлял вялое любопытство.

– Не особо, и не в Казахстане. Мы встречались в Ханты-Мансийске. Он тоже любит биатлон, вот и приезжает на чемпионаты. У тебя, кстати, курить можно?

– Только на балконе. Пошли выйдем. – Марат растворился в темноте. Я встал слишком резко, бас гудел. Под тяжестью мыслей тело сгибалось и пошатывалось. Выйдя на балкон, первое, что я увидел, было прохладное небо.

– Какие у вас большие звезды…

– Это у вас большие рекламные щиты. От их света тускнеет небо. А звезды… Они общие. Так что там твой Коэльо?

– Я как то зашел в бар водки выпить. Там же шешенские морозы, сам понимаешь… – когда мы напивались, то слово “шешен” слетало с наших губ как листья ясеня в одноименном стихотворении. – Ну так вот, захожу я в этот шешенский бар, а там, с тремя шлюхами этот Пауло. Я к нему, значит, подхожу, и говорю “Mister Koelho, I’m really think that your books are bullshit”, а он мне “Think on your sins, little son of the bitch”. – И что? Ты подумал над своими грехами? – На этой фразе дым попал не в то горло Марата. Пока он кашлял, я думал о том, что мне эта фраза попала не в то ухо.

– А какие у меня грехи? Налоговую инспекцию не кидаю на бабки, бычки выкидываю в урну, телок кидаю по-джентльменски, наркотой не закидываюсь… – как бы в противовес своим словам я выкинул бычок в пустоту.

– Пошли в дом. У тебя там что-то пищит.

“Пищал” мой телефон. Он впечатлил Марата, и, как писал однажды Дэниэл Кельман: “Телефон впечатлил Эблинга, как тот ни противился: само совершенство, красивый, гладкий, изящный. И вдруг, неожиданно, телефон зазвонил.”

– Алло, мам. Да, я покушал. Да, все нормально. Да… Да…. Да….. Да я в Бишкеке…

– Йоптвайматтын баласы! – послышалось в трубке. Марат улыбнулся. – Пожалста, скажи мне что “Бишкек” это еще один свой наркоманский клуб, а не столица революционного государства.

– Мама, Бишкек это Бишкек. Какой еще клуб?

– Ага. А когда ты пришел домой пьяный, и сказал “Я был в Чукотке”?! Я подумала что родила дебила, а оказалось это ваш клуб. Да я и не об этом. Мне за тебя страшно. Езжай домой.

– Мам, тут все спокойно, я не боюсь.

– Ты слишком мало знаешь о жизни, чтобы бояться. Ладно, завтра позвоню.

Я потер ухо, нагретое от мобилы и залпом опрокинул рюмку.

– Sorry, что отвлекся.

– Ничего, – он задумчиво наблюдал за котом, который задумчиво наблюдал за мотыльком, который задумчиво наблюдал за лампочкой Ильича, которая тускло освещала наши лица. Через какое то время, Марат спросил:

– Вот ты почему пишешь?

– Потому что… не могу не писать.

– А…тебе за это платят?

– Маму с папой считать можно?

– Телки тебе за это дают?

– Если я плачу… (прим. автора – в слове “плачу” куда ставить ударение я забыл)

– Тебе мировое признание нужно?

– Нет. Наливали бы почаще. А так…

– Ну вот тебе и ответ. Пиши, Марк. А еще лучше – завязывай писать, и начинай делать деньги. Биснес, политика, новости, Сицилия и Сан-Тропе летом, Гоа и Банког зимой. Сейчас ты все равно своими новеллами не заработаешь, а запросы то у тебя – дай боже, – он мельком глянул на телефон, – Один твой теле….кальвадос сколько стоит. Вот ты мне скажи сколько он стоит?

– Сто баксов.

– А сколько один печатный знак стоит?

– Одну тенге, соответственно.

– Тебе кто-нибудь сто баксов за пятнадцать тысяч знаков заплатит?

– Да я больше потрачу, пока напишу. Это как минимум три бутылки вина и две – сидра. Плюс сигареты. Плюс пироженка наполеончик. Ну и стейк из конины… – В тот момент, мой мозг работал как ебашащий калькулятор ярости.

– Ты на все это своими кривыми абзацами заработать сможешь?

– В Казахстане – нет.

– Да хоть в Кыргызстане!

– Тоже нет. Да и тем более… не в печатных знаках дело… Чтобы сказать правду много слов не нужно.

– Вот тебе твой ответ на вопрос “Стоит ли писать”. Это выбор между душой и телом. И это нечестный выбор, Марк.

– Для нечестных людей – нечестные выборы – сонно сказал я, и поплелся спать.

Утром я вернулся в Алматы, пошел в магазин и купил толстую книгу по MBA.

Пожелтевший листок с военной картой до сих пор лежит в моем кармане, и совсем не мнется.

Тусупова Сабина.
Октябрь 2012, Алматы.

Расскажи друзьям

Об авторе Сабина Тусупова

Все записи автора Сабина Тусупова
...не раз еще, во всяком случае, я буду сидеть в своем углу и без тоски прикидывать, чем кончится все это.

14 высказались к записи “Ответы”

  1. vika October 15, 2012 at 14:28 #

    а мне понраааавилось. была бы толстенная книженция – прочитала бы запоем

  2. Indira Abdukarimova October 15, 2012 at 23:19 #

    Мне тоже очень понравилось. еще напишите)

  3. Арлан Бакиров October 16, 2012 at 13:08 #

    очень сочно и ритм классный (автор, наверное, и поэт тоже). имхо финал рассказа – это финал диалога. возвращение в Алмату и книга МВА – лишнее. и по ненормативной лексике: можно ведь без нее или это сейчас норма и китч образованных и интеллигентных людей использовать арго…

    • Сабина Тусупова October 18, 2012 at 16:07 #

      я не знаю как так выходит если честно. я мат в текст добавляю как индус карри в плов сыпет. не задумываясь. пардон, пардон, пардон

  4. Diazbai October 17, 2012 at 17:03 #

    ненормативка и маргинализм не дали дочитать (.

    • Сабина Тусупова October 18, 2012 at 16:10 #

      это капиталистическое отношение правящего класса к люмпен-пролитериату сайпало. О_о

  5. Arman Kassenov October 18, 2012 at 11:45 #

    сейчас в современной прозе без мата прям никуда. норма. если честно – Сабина талантливый писатель. все ее великие романы еще впереди.

  6. Бахтияр October 18, 2012 at 13:35 #

    Марат. Случаем не является ли прототипом персонажа Марат Р. из группы 705?

  7. РусТ October 18, 2012 at 14:35 #

    крутой текст например

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.