Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как

сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над периферией, при этом отличием империи от более общей категории полиэтнического государства является восприятие периферией политики и практики метрополии как «чужих», а отношении с ней как неравноправных и эксплуататорских.

Позиция противостояния центру может быть не всегда (или не постоянно) артикулирована, но в той или иной мере присутствует из-за недемократичности процедуры принятия решений, которые центральная власть издает в отношении своих административно-территориальных единиц, которые могут продолжать формально считаться федерализованными субъектами.

Политолог А.Филиппов дополняет видение современной империи (в которой необязательно должен быть император, чтобы она считалась таковой) пост-политическим аспектом: “Империя — это смысл и реальность большого и устойчивого политического пространства, длительно переносимые на смысл неполитических действий и коммуникаций. Реальность империи может быть установлена интерпретацией смысла”.

Имперская идея же представляется исследователям (Яковенко И. “От империи к националь­ному государству”) как социокультур­ный комплекс имперского сознания, выражаю­щийся на индивидуальном уровне в форме конфессиональной или идеологической самоидентификации».

Другое широко цитируемое ныне определение гласит, что империей сегодня можно считать “любое многонациональное государство с территориями исконного компактного проживания, где этносы находятся в неравноправном положении”; политическое господство рассматривается здесь как один из инструментов дискриминации – например, вертикаль прямого принуждения в условиях ограниченности конституционных путей оспаривания решений центра, или незначитальная роль местных органов представительной власти, или отмена выборов глав субъектов государства имперского типа.

Л.Гатагова перечисляет 5 признаков империи, каждый из которых в той или иной мере может быть найден в современной России:

– претензия на сакральный характер власти.
– экспансия как неизменная интенция и modus vivendi
– центр и периферия + этнос-доминант vs прочие этносы
– общая идеология (иногда – религия этноса-доминанта)
– претензии на мировое значение (иногда — господство).

Современную Россию также можно определить как “империю мессианской идеи” (см. Елисеев Г. “Заметки об империи”), в настоящее время трансформирующуюся из “империи закона и порядка”. Первый тип отличает более динамичное развитие, стремление к мировому господству, второй — более стабилен в рамках «естественных границ».

Согласно классификации империй по В.Семенову-Тян-Шанскому (кольцеобразные – Римская, Османская, Китай; клочкообразные-колониальные – Британия, Испания; «от моря до моря» – Монгольская, Российская, Наполеона, Гитлера), современная Россия также относится к последнему типу.

Унаследовав большую часть территории у Российской импеерии, которая расширялась горизонтально методом территориальных экспансий и вооруженных завоеваний, современный режим в России продолжает строить отношения с субъектами колониальными методами при доминировании русской культуры и политике аккультурации и ассимиляции инородческого субстрата.

Еще П.Струве говорил о Великой России как государственной формуле Российской империи, которая тем не менее всегда стремилась быть именно Русской империей. Подход строился на следующих догматах:

– Россия есть семья народов, собранная вокруг русского народа в государственном единстве.
– Россия создана и поддерживается русским православным народом.
– Никакая другая народность не может иметь больше прав, чем русские, но некоторые могут быть поставлены наравне с русской.
– Право на развитие получают лишь те народности, которые не угрожают и не мешают русским управлять по-русски.

Результатом этой доктрины и стало формирование великорусского державного шовинизма, впрочем, который не всегда прибегал к силе принуждения, но и эффективно использовал методы мягкой силы – стимулирование обучения детей в русских школах, православное просвещение на местных языках и т.п.

Проблема интерпретации истории в России является предметом дискуссий и манипуляций. Одним из популярных тезисов является якобы присущая истории России неизменность определенных ключевых характеристик (Ж.Жапасов, Н.Тасилова. «Новый историографический взгляд на проблемы казахско-русских отношений в 16-18 вв»):

Так, долгая имперская традиция осмысливается как постоянно возвращающееся, вкупе с деспотизмом, свойство российской власти. История России предстает как уникальная и безысходная череда реинкарнаций этого деспотизма. Страна движется по порочной колее и выход из нее кажется либо невозможным, либо лежащим через радикальную борьбу с государством, через революцию, разрушающую старый мир до основания. Эту традицию можно узнать в большевистском взгляде. Для них Октябрьская революция означала выход из этой колеи, а в либеральном представлении — ее продолжение и углубление.

В итоге, СССР повторил модель Российской империи — завоевания, территориальная экспансия, колониальные методы управления союзными респуликами, культурная ассимиляция этнических групп в пользу доминирующего русского языка и культуры.

«Русская идея» лишь частично утеряла свою важность, уступив партийной, идеологической компоненте, но проект советского народа как национальной идентичности испытывал постоянное давление со стороны негласной иерархии наций, на вершине которой стоял русский этнос, как основной вершитель пролетарской революции, освободитель рабочего класса периферий, носитель и распространитель социалистической культуры в иноэтнической среде.

В официальных документах, учебниках, энциклопедиях и гимне СССР был записан тезис о превосходстве русского народа. «В советском патриотизме находит глубокое выражение братство народов СССР, сплотившихся вокруг великого русского народа, представляющего собой наиболее выдающуюся нацию из всех наций, входящих в состав Советского Союза», писалось в Кратком философском словаре 1952 года выпуска (цит. по А. Кульшанова,Ю «Империя» через призму национального вопроса и национальной политики в СССР”).

Сегодня апологеты имперского сознания в России рассматривают свою идеологию как залог нормализации России, ее возвращения на «правильный» путь («Россия может быть только империей, или не быть вовсе»; «русский народ мучается бессмысленностью своего существования без имперской миссии» – цит. по А. Миллер “История империй и политика памяти”), настаивая, что новоимперские амбиции России должны восприниматься как благо для народов периферии.

Расскажи друзьям
Адиль Нурмаков, кандидат полит. наук. Верит в успех безнадежных мероприятий.

Никто не высказался. Пока.

Выскажись

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.

Письмо из Бишкека: Принуждение к интеграции

Мирсулжан Намазаалы пишет сегодня о перспективах Кыргызстана в Таможенном союзе и манипулятивных технологиях нейтрализации тех, кто оппонирует кремлевскому проекту ЕАЭС.