В мае Азербайджан торжественно принял на себя председательство в Совете Европы, а с экранов CNN и Euronews не сходит реклама различных международных ивентов в Баку и окрестностях, от велогонок до джаз-фестивалей. Однако в самом Азербайджане усиленная полировка странового имиджа на международной арене означает другое – глянцевую маскировку для небывалых репрессий против остатков гражданского общества и независимой журналистики.

Это интервью с Расулом Джафаровым, основателем бакинского Клуба прав человека, состоялось еще в конце мая. В прошлую субботу его посадили на три месяца предварительного заключения. Обвинения – типичные для активистов азербайджанского гражданского сектора – уклонение от уплаты налогов, незаконное предпринимательство (за последние четыре месяца по этим мотивам были уже осуждены четверо лидеров НПО), хотя для некоторых общественных деятелей “припасают” обвинения в государственной измене и шпионаже. Amnesty International объявил всех попавших под “зачистку” в последние месяцы активистов узниками совести.

– Расул, я посмотрел ваш фильм “Art Claims Democracy”. Свобода выражения часто рассматривается только в общественно-политическом контексте, и гораздо реже — в творческом. Истории, которые вы показываете в фильме, показывают тенденцию последних лет или стремление всячески регулировать искусство присутствовало в Азербайджане и ранее? Иными словами, сначала били за политическую позицию, потом за гражданскую, и теперь уже принялись за творческую позицию, или все происходило параллельно?

– Попытки регулировать все, включая искусство, были всегда. Например, еще в середине 1990-х гг. были арестованы журналисты и художники, которые тоже передавали информацию не только через статьи, но и образами искусства — карикатурой, коллажем и т.д. С тех пор в Азербайджане всегда жестко контролировали театры, кинофестивали — а, соответственно, и актеров, режиссеров и прочих.

Но в последние годы такие тенденции усилились, и мы в нашем фильме постарались показать это через четырех героев и их путь. Есть множество других примеров, которые мы включили в отчет под названием Creativity under Pressure: Artistic Freedom of Expression in Azerbaijan (“Творчество под прессом: Свобода художественного выражения в Азербайджане“). На данный момент правительство заинтересовано в том, чтобы контролировать буквально все, поэтому они продолжают, мягко говоря, «регулировать» и политиков, и журналистов, и блоггеров, и представителей искусства.

– Расскажите немного бэкграунда к историям, рассказанным в фильме. Например, какого рода спектакли идут в традиционных театрах, существуют ли какие-то темы, особо поддерживаемые и пропагандируемые государством через культуру и искусство?

– Особой государственной тематики в театрах нет — можно все, кроме критики и сюжетов про демократию, права человека. Но создаются серьезные бюрократические барьеры при создании независимых театров, поэтому у нас в стране, по сути, только один независимый театр «Ода», и тот испытывает многочисленные проблемы. Зато существует телеканал «Искусство-Азербайджан», где идет каждодневная пропаганда власти и лично президента Ильхама Алиева — о якобы его огромной поддержке искусства.

– А много ли людей успело прочитать запрещенную книгу стихов, о которой также идет речь в фильме?

– Можно сказать, что читателей у нее было немало — главным образом, в регионах. Чтобы у нее было еще больше читателей, автор хотел продавать книгу, но ему не дали. Это не единственный подобный случай. Книга писателя и драматурга Акрама Айлисли «Каменные сны» тоже фактически запрещена…

– Как меняется жизнь артиста после попадания в опалу — понятно. Люди продолжают бороться или пытаются изолироваться от государства, минимизировать свои контакты с ним. Скажите, а были ли в Азербайджане случаи, когда мейнстримовые знаменитости — актеры, музыканты — проявляли бы свою солидарность с коллегами, впавшими в немилость? Или, с другой стороны, были ли случаи публичного покаяния артистов перед режимом в обмен на возвращение на сцену?

– Было и то, и другое. Например, когда начались нападки на кинорежиссера Рустама Ибрагимбекова, мнояие его поддержали. Он являлся председателем Общества кинематографистов, и многие члены, несмотря на прямое давление, не ушли из Общества, а наоборот, поддержали его. Именно поэтому правительство позже создало альтернативную структуру под тем же названием и стало приглашать других кинематографистов и актеров туда. Актер Расим Балаев сперва поддерживал Рустама, однако потом бросил его, публично выйдя из опального Общества. Вскоре после этого для него открылись многие двери, он начал появляться в телепередачах, получать роли в театрах и т.д.

Еще был один певец, Азер Зейналли. Он в 2003-2004 годах поддерживал оппозицию, выступал и пел на протестных митингах, но потом ему перекрыли все пути, начали давить. Теперь он является одним из самых известных авторов и исполнителей пропагандистских песен о Гейдаре и Ильхаме Алиевых.

– Много ли молодежи знает о героях вашего фильма и других молодых (и не очень молодых) «арт-диссидентах»? Каково отношение к ним в обществе, в целом? Из всех историй в фильме, похоже, больше всего последователей у Ильгара Джахангира и его театра. Много ли зрителей собирают его спектакли? В его труппе участвуют студенты факультетов актерского мастерства – не оказывают ли на них давление администрации вузов?

– Конечно, новое поколение знает о наших героях больше, чем старое и даже среднее поколения. В Азербайджане есть достаточно активная молодежь. Может быть, их число пока не очень велико, но я уверен, что тех, кто интересуется такими вещами, становится все больше.

Ильгар и его команда продолжают работу, правда их театр очень маленький — в него помещается максимум 30 человек, но он всегда заполнен. Пока серьезного давления они не испытывают. А вот писатель из Казаха (город — прим. Blogbasta) очень активен в Facebook. Каждый раз, когда он там публикует свои новые стихи, они набирают сотни «лайков» и очень много комментариев со словами поддержки.

– Давайте теперь поговорим о самой инициативе «Art for Democracy». Каково ваше отношение к азербайджанской политической оппозиции? Проявили ли сами политики интерес к вашему движению? Есть ли люди из их числа, кого вы могли бы поддержать, скажем, на выборах, или у вас нет такой задачи?

– У кампании нет абсолютно никаких политических целей — будь то поддержка той или иной партии, кандидата, или участие в выборах. Сами же оппозиционные политики, в целом, поддерживают нашу кампанию. Например, руководство Движения «РЕАЛ – Республиканская Альтернатива» участвовало на мероприятии, где мы объявили о создании кампании в декабре 2012 г., и в последующих акциях. Газета «Азадлиг», принадлежащая партии «Народный Фронт», всегда публикует материалы о нашей деятельности. Некоторые участники кампании являются также членами разных политических партий — и это нормально. Просто в работе движения учитываются только цели и философия кампании.

– Если вернуться к фильму, смотрите, Шахрияр Джафаров может покинуть страну. Бахтияр Хидаят — остаться во внутреннем изгнании, в деревне. Ильгар Джахангир — пытаться сохранить свой театр в Баку. Музыканты из «Тенгри» – играть протестные песни на дому и каверы популярных композиций в барах. И тут появляетесь вы с идеей движения — что конкретного вы можете предложить им?

– Это очень хороший вопрос. Мы, в первую очередь, показываем им – и всем другим – что мы про них не забыли и стараемся помочь. Документальный фильм и отчеты — это наши средства, кроме этого нами проводятся различные конкурсы, в том числе с денежными призами. Например, мы уже провели два конкурса песен на темы демократии, прав человека, социальных проблем и пр., в которых приняли участие наши музыканты. Мы также пытаемся собирать их вместе на вечеринках Democracy Party или No Depression Party. Проводятся конкурсы для художников, карикатуристов и фотографов, а также есть планы организовать совместно с западными артистами, работающими с нами, поездки в Европу и Америку.

– Насколько они проявляют готовность с вами сотрудничать, соглашаются с вашей повесткой, вашими целями? Любое движение требует руководства, лидерства и принятия решений — возникают ли у вас споры по стратегическим вопросам или по методам деятельности? Насколько широким вы видите свое движение в перспективе?

– На данный момент у нас в кампании собралось более 30 представителей искусства- музыканты, певцы, актеры, карикатуристы, художники, а также более 10 правозащитников, которые регулярно поддерживают кампанию и непосредственно участвуют в ней. Это как раз те люди, что разделяют миссию и повестку нашей кампании. Среди них, например, первый рэп-исполнитель Азербайджана Анар Нагылбаз.

Мы постоянно консультируемся со всеми членами кампании и стараемся принимать решения на основе консенсуса. Пока у нас не было особых споров и разногласий по стратегическим вопросам или методам работы.

Мы встречаемся каждую неделею с новыми, потенциальными участниками нашей кампании, делаем показы фильмов на темы прав человека, свободы СМИ, демократии и т.д. Каждый раз собирается, как минимум, 20-25 участников, бывает и больше. Конечно, в перспективе в любом случае мы планируем вырасти, чтобы в движении было несколько сотен постоянных членов и тех, кто будут поддерживать кампанию.

– Посмотрим с другой стороны — насколько «традиционные» оппоненты режима (те же НПО, оппозиционные партии, индивидуальные критики правительства) готовы понять «творческий протест», образы и инструменты артистического самовыражения?

– Думаю, в этом вопросе нет особых проблем и противоречий. Например, наши карикатуры могут порой быть и об оппозиции — но, по сравнению с властями, их реакция вполне нормальна. Кроме того, как я уже упоминал, довольно многие люди искусства не боятся быть членами — а порой и активистами — оппозиционных партий. Так и члены нашей кампании — есть карикатурист, член движения N!DA, или рэперы, поддерживающие Движение «РЕАЛ». В 2011-2012 гг. мы проводили кампанию «Sing for Democracy» – тогда Азербайджан проводил «Евровидение» в Баку. Так вот, эту кампанию поддержали практически все оппозиционные силы и НПО, и активно в ней участвовали.

– Какова была реакция властей на факт создания “Art for Democracy” и его дальнейшую деятельность? Обычно набор ответных действий ограничен и примитивен— запугивание и перекрывание кислорода, кооптация и подкуп артистов — но иногда режимы показывают довольно успешные примеры создания и навязывания собственного пропагандистского поп-арта, как в России. А как это делают у вас? Меня, например, поразило, что для проведения рок-концерта в Баку требуется писать президенту страны…

– Реакция была негативной и такое отношение продолжается. Мы объявили о создании кампании в декабре 2012 г. и сделали мероприятие по этому поводу. Уже на следующее утро все провластные СМИ обвинили нас в том, что мы «враги народа». Через несколько дней Ребекка Винсент, гражданка США, которая активно помогала нам в создании кампании, получила на электронную почту письмо, что ей запрещен въезд в Азербайджан. Несмотря на долгие дипломатические переговоры, она с тех пор не не может приехать в Баку, где работает ее муж.

Меня и других активистов разыскивала полиция, а одного участника мероприятия, режиссера Ульви Мехти, доставили в полицию якобы по подозрению в краже вещей каких-то дипломатов, но на самом деле допрос был о нашей кампании. В январе этого года мы устраивали показ нашего фильма «Art Claims Democracy» в четырехзвездочном отеле, в центре Баку. За 10 минут до начала показа во всей гостинице выключили свет, и даже запретили пронести в здание источники бесперебойного питания.

Сейчас мы хотим презентовать свой отчет «Creativity under Pressure», но уже три гостиницы нам отказали — причем сначала соглашаются, а накануне мероприятия все отменяют (последний раз отказ нам озвучили за полчаса до начала мероприятия). Из полиции неоднократно звонили рэперу Ramash, члену нашей кампании, и «приглашали» на неофициальную встречу после его песен с критикой политической ситуации в стране. Каждый раз он отказывал, но звонки продолжались — и только когда мы наняли для него адвоката, от него отстали. Подкуп артистов тоже очень частая практика, да и факт по рок-концерту, конечно же, тоже говорит о многом.

– У вашей инициативы есть очень четкий и лаконичный one-pager с описанием миссии, целей и задач. Такой есть (и должен быть), наверное, у каждого НПО. Не хватает только количественных показателей в списке ожидаемых результатов. Как вы это видите – четко спланировать творческую деятельность разных людей с разными биографиями и взглядами, работающих в разных жанрах?

– Наша кампания хочет стать движением всех свободных представителей искусства, и вообще всех свободных людей. Но мы понимаем, что без изменения общей политической ситуации в стране это нелегко. Именно поэтому наш приоритет— это объяснять людям важность прав человека через искусство. Мы считаем, что это наиболее перспективный в плане воздействия метод. Наша задача — говорить о нарушениях прав человека художественными средствами, а наша цель — демократия и уважение прав человека.

– Есть выражение Джеффа Чанга о том, что культурные изменения часто бывают генеральной репетицией для политических перемен. Разделяете ли вы это мнение? Действительно ли искусство — музыка, театр, граффити или танец — может потом трансформироваться в активизм для достаточно большой части граждан? Если да, на примеры каких арт-групп (движений, стран) вы ориентируетесь?

– Если честно, у нас не было цели достичь политических изменений, но я согласен с этим мнением — ведь люди хотят самовыражаться, чувствовать и вести себя более свободно, это начинает входить в их внутреннюю культуру, а наилучшим образом все эти возможности раскрываются в условиях более демократического политического устройства. В нашей работе мы не ориентируемся на работы групп из других стран, но все мы видели важную роль, например, группы «Океан Ельзи» в Украине еще до «Оранжевой революции» – их популярных песен о свободе и о борьбе за нее.

Расскажи друзьям

Никто не высказался. Пока.

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.