Не у каждого в жизни бывает изнасилование. Но, вспоминая о нем сейчас, я понимаю, что по сравнению с другими историями, подобных этой, могло быть еще хуже.

Продолжение. Читайте начало тут – 1, 2, 3.

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Наверное, с этого и началась моя осмысленная новая жизнь — я стал совершеннолетним, и мир стал выглядеть как большая лотерея. Я почти перестал думать о проблемах — по крайней мере, я стал видеть другие решения. Появилась свобода передвижения, и я стал искать возможности переезда.

Еще одна причина почему мир перестал быть прежним — появился интернет. Для медленного dial-up доступа тогда приходилось покупать карточки с патриотическим названием Nursat, и мое время стало измеряться в «единицах» – 5, 10, 15, 25. Я был счастлив. В сети я находил других гомосексуалов, позже зарегистрировался на сайте знакомств — вернее сказать, “поселился” там.

Первый мой отъезд был в Караганду. Нового друга звали Юра. Ему сразу понравились все мои отсканированные фотографии, и он пригласил меня в гости под предлогом обучения картам Таро.

По счастливому совпадению, Таро я как раз тогда начал практиковать у медицинского психолога, которого посещал к тому времени уже более двух лет. Она мне дала мне многое — важные советы, мою первую собаку, сериал “Секс в большом городе”, Энергии Рейки, Таро, скандинавские Руны, биоэнергетику, и даже взяла к себе на стажировку по гаданию и биоэнергетическому лечению. Я был на седьмом небе от счастья.

В Караганде, тем временем, меня ждал облом. Начинались отношения прекрасно — мы мило дружили, ходили вместе за покупками и готовили ужин. Но потом сказался эффект банки со скорпионами в виде гей-тусовок — мне стали завидовать, плести интриги и даже окрестили “шалавой” за слишком открытые стринги. Юра оказался подвержен влиянию общественного мнения, и ему претило общение с парнем, чье нижнее белье возмущало его «друзей». Отказав в сексе, я был немедленно изгнан и посажен на поезд — обратно в Павлодар.

Но поездка в Караганду не прошла даром — когда я только собирался в шахтерскую столицу, Юра попросил свою подругу Салтанат присмотреть за мной в поезде. Она была эпидемиологом, занималась профилактикой ВИЧ/СПИД в Павлодарском регионе и предложила мне помогать ей в работе с уязвимой группой МСМ (мужчины имеющие секс с мужчинами). Безусловно, я согласился. Так Салтанат стала моей второй наставницей, подругой, начальницей и всем, кем можно только может быть 30-летняя гетеро-дама для 18-летнего гомосексуала.

В ту пору на меня свалился весь мир, и мне предстояло разбираться с ним, засучив рукава. Но прежде, я хотел остановиться на истории о том, почему я решил поехать к Юре.

ГЕЙ-ТУСОВКА

В тусовку я попал не сразу. Мне пришлось несколько лет, терпя унижения сверстников, параллельно искать «своего» мужчину. Я часто ошибался, страдал, любил, как и любой подросток. В 16 лет я узнал о дяде Жене из соседнего дома. Он был геем, и все об этом знали. Однажды летним вечером я постучал в его дверь, тщательно проследив, чтобы никто не видел, куда я иду. Женя открыл дверь, и первое, что он услышал от меня, было довольно хамское: «Ты Женя? Ты гей?». Он был в шоке, но выдавил «Да», на что получил мое «Я тоже». Я бесцеремонно прошел в его квартиру, будучи уверенным, что Женя с удовольствием займется со мной сексом. Я не ошибся. Мне нужен был секс, и с Женей я его получал всегда, когда хотел. Уходил, не оставляя надежд на отношения, и обоих это устраивало. Я нисколько не любил дядю Женю, и построить что-либо с ним нам не было суждено. Ему 34. Мне 16… Но в его записной книжке я нашел телефон Артема.

О, милый Артем! Это была совсем другая история — я рисовал его лицо, пока он спал в моей постели. Разбивал об его голову бутылки с вином. Исписывал стены в его подъезде словами «Я тебя люблю, АРТЕМ!!!». Караулил его в 7 часов утра возле дома. Он в ответ пинал меня по голове. Целовал мне руки и говорил, что не может жить без меня. Улыбался мне своей пьяной улыбкой и гнался за мной по улицам в те дни, когда я убегал, понимая, что он слишком агрессивен.

Артем не был гомосексуалом. Он был из «неопределившихся». Когда в нем просыпались принятые в обществе стандарты, Артема переклинивало, и он начинал меня избивать, даже не здороваясь. Это был странный, но полезный опыт для меня — я до сих пор сталкиваюсь с подобными мужчинами, даже в Стокгольме. Артем был не из тусовки. Я верил, что сообщество гомосексуалов решило бы множество проблем, которые стояли передо мной в подростковый период – общение, секс, встречи, свидания, и, быть может, поиск моего единственного мужчины.

Интернет дал мне выход к этим людям, но еще до появления всемирной сети я искал объявления по газетам и писал письма «до востребования» на Главпочтамт. Встречи, которые назначались таким древним способом коммуникации, были все однотипные – короткие, неинтересные, и заканчивались любезным «пока». Но однажды мой старый товарищ по переписке пригласил в гости. «Свежее мясо» ценилось всегда. Тогда тусовки собирались либо в мелких кафе, либо у кого-нибудь дома — пока не было родителей. Попасть в тусовку мог не каждый, хотя желающих — «печальных одиночек» — было достаточно. Условия были нежесткие, но обязательные — это деньги, красота тела или лица, харизма. Тем, кто попадал в круг, воздавались все почести – время и помощь, дружба и общение, «свежее мясо» и прочие прелести.

Обычно мы тусовались по 10-20 человек, но иногда встречались большими компаниями. Программа была однообразной – «гудели» и пили очень много водки. Довольно скоро мне это стало казаться печальным занятием. Да и сами люди были с печальными лицами и судьбами, которые проводили время, передавая друг другу половой герпес, влюбляюсь безответно в очередного «новенького», обсуждая какую-нибудь пару или миловидного прохожего.

В этом змеином клубке меня ждала участь “звезды сплетен”. Мой характер, яркие волосы, любовь к шмоткам, манерное поведение, открытость в выражении желаний, мыслей и чувств – помогли мне обрасти образом “шалавы”, бросающей людей после первой ночи. Тем временем, очередь за тем, чтобы стать моим любовником росла вместе со слухами. Таких как я – маленьких, худеньких и стройненьких любят многие. А ненавидят еще больше.

Меня забавляли все самые грязные ярлыки, которые пытались мне приклеить сотоварищи в «теме», как называют гей-тусовку. Но, что важнее, это помогло мне стать еще свободнее от мнения окружающих. Я неустанно искал в каждом новом знакомом родную душу, «своего» мужчину, как голодная самка ищет пищу для своих детей. Встречался с каждым, кто мне был хоть немного симпатичен. В интернете я продолжил поиски за пределами Павлодара. Так и свершилась моя первая вылазка в Караганду.

МОЙ УНИВЕРСИТЕТ

По совету моего психолога я поступил в медицинский. По ее мнению, у меня была “золотая” голова, но, увы, не сложилось. По ряду причин — я не выносил общество надоедливых задротов-одногруппников, не мог так много, очень много учиться и так дорого платить за обучение. И потом, в филиале Семипалатинской Медицинской Академии повторилась история с «псевдо-защитниками». Я бросил медицину, пошел работать, но на следующий год поступил в другой вуз — на психолога. Сразу выбрал заочную форму, чтобы не плодить новых врагов и быть свободнее для путешествий.

Это был правильный выбор – я учился на «отлично», ездил по соседним городам, где мог оставаться на длительное время, работать и увереннее справляться с университетской гомофобией и косыми взглядами. Я больше не боялся. Точнее, усиленно делал вид, что никого не боюсь. Я демонстративно вышагивал по коридорам в огромных ботинках, со спущенными на бедра брючками, в маечках, приоткрывавших пупок, с прелестными сережками, кепочками, очками и ремешками.

Я вышел из образа несчастного и потерянного одиночки, заменив это имиджем успешного и сексуального мальчика.

Это сработало.

WORK BITCH

Практически все гомосексуалы моего типажа в те годы, когда мне было 20, работали в общепите — официантами и барменами, а успехом считалось пробиться в повара. Я не избежал этой участи, когда мать показала пустой кошелек и велела искать заработок. Надежды на медицинскую карьеру я не оправдал, а потому, закончив краткосрочные курсы официанта, я пошел работать. И опять дела никак не складывались — увольнения, нечестные работодатели, экономящие на новеньких «лошках», подставы злобных гомосексуалов и бесконечный круг скитаний с места на место.

Но однажды мне позвонила Салтанат. Она сообщила, что одна международная организация организует обучение активистов ЛГБТ, и предложила подать заявку на участие в пятидневном туре по нью-йоркским НПО, работающим в этой сфере. Для меня это была отличная перспектива не просто прокатиться в Америку, но и сменить род деятельности, начать строить новую карьеру. По словам Салтанат, в этом мне должны были помочь мои организаторские навыки и “выход” на местных МСМ. Она познакомила меня с работой своего Фонда “Анти-СПИД”, прочитала курс лекций о превентивных методах в работе городского СПИД-Центра. Я оформил паспорт и сел в самолет по направлению «Алматы-Амстердам-Нью-Йорк».

Для 19-летнего юноши, никогда не выезжавшего за пределы Казахстана, Нью-Йорк стал просто феерией свободы мыслей и действий. Кроме потрясающе интересного обучения практикам работы с МСМ и ЛГБТ, там я стал настоящие геем (не путать с гомосексуалом) — то есть, познакомился с гей-культурой, создал свой “веселый” образ, прочувствовал и немного пожил нормальной жизнью. После учебы, по вечерам, я становился звездой клубов с желтыми волосами и в розовом боа, занимался сексом в трехэтажной гей-сауне, шатался по Бродвею с синими ресницами и розовыми ногтями и полюбил Стоунвол.

Но всякая история имеет свой конец — и конец этой истории совпал с истекшим сроком визы. Я вернулся в унылый серый Павлодар с низенькими домами и несколькими днями депрессии, словно упал с вершины Эмпайр Стейт на дно Иртыша.

Сразу после поездки особых перспектив для нового проекта профилактической работы с МСМ в Павлодаре не ожидалось. Были лишь небольшие исследования по ДЭН (дозорно-эпидемиологическому надзору), описательная часть этих замеров и сдача отчета о моем обучении. Знания и опыт, полученные в США, я законсервировал и пошел устраиваться ночным барменом в лучшую гостиницу Павлодара. Вскоре начальство отеля нашло мою анкету на сайте знакомств и устроило разбор полетов. На допросе выясняли по пунктам: «Гомо ли я? Как давно? Пассив или актив?» Я, не будь дураком, сказал — мол, “конечно, актив”. В противном случае, доза унижений в тот день бы умножилась многократно. Так меня уволили с последней павлодарской работы, без объяснения причин.

Я сел в поезд и поехал в Астану. Но прежде случилось еще одно событие, подтолкнувшее меня к переезду.

ИЗНАСИЛОВАНИЕ

Не у каждого в жизни бывает изнасилование. Но, вспоминая о нем сейчас, я понимаю, что по сравнению с другими историями, подобных этой, могло быть еще хуже. Я был яркий и везде «светился», меня знало слишком много людей. Ни к чему хорошему в Казахстане это привести не могло.

Незадолго до этого меня тщательно выслеживал один маньяк. Он писал мне в мэйл-агент, рассказывая мне о том, как я провел сегодняшний день, с кем гулял, что или кого видел, а порой и о том, что я видел его самого, не подозревая, что это он. Это медленно сводило меня с ума. Маньяк исчез также внезапно, как появился — и моя бдительность уснула. Но после испытанного изнасилования мой инстинкт выживания стал работать 24 часа в сутки, всю оставшуюся жизнь в Казахстане. Да и за его пределами тоже.

Историй насилия в жизни гомосексуалов Казахстана достаточно много, но сюжет всегда один – жертва знакомится для дружбы, общения или секса, а находит убийцу, насильника, грабителя или шантажиста.

Так, например, было с Маратом. Наверное, я один из немногих, кто переживает эту тупую боль, вспоминая о нем, до сих пор. Он был хорошим знакомым, веселым, добрым и, как ни странно, очень рассудительным и серьезным молодым человеком. Много лет работал официантом в одном из павлодарских ресторанов, и даже добился признания в своей карьере.

У Марата была собственная квартира, и он всегда мог пригласить друга к себе. Через несколько лет, уже живя в Алматы, я узнал, что его убили. Те двое ублюдков жестоко издевались над ним перед смертью, а потом сожгли его вместе с квартирой. Я могу представить какой страх он пережил, как молил о пощаде и плакал. Я вспоминаю его улыбку. Почему, почему именно он…

Незадолго до Марата, от рук гомофобов, по такому же сценарию в собственном доме, был убит один из известных фотографов Павлодара.

Сюжет насилия надо мной, как выяснилось на дискуссии «Насилие над трансгендерами» в Транс-Лагере в 2013 году, ничем не отличался от многих подобных историй. Был вечер, и я встретил мужчину возле ресторана, где, как он объяснил, у него проходило корпоративное застолье. Мы пошли прогуляться по городу и поболтать, после чего — было еще не совсем поздно — он мило пригласил меня к себе выпить чаю. Я не заподозрил ничего дурного.

Чай закончился. Я сказал, что уже поздно и мне пора домой. Он мило улыбнулся и попросил меня остаться. Я отказался. Он попросил снова. Я снова отказался. На третий раз он запер дверь, спрятал ключи и вырвал с корнем телефонный провод.

Я был в шоке и не знал, что делать. Я испугался ситуации, боялся при самозащите убить его, и этот двойной страх парализовал меня. Я долго убегал от него по всей квартире, уворачивался, прятался и отбивался, а пока бегал, лихорадочно перебирал варианты и пытался сообразить, куда он мог спрятать ключ от квартиры. Я был на восьмом этаже. За окном — Площадь фонтанов и парк, самое безлюдное место в центре города. Кричать в пустоту было бессмысленно.

Я не помнил, как он меня схватил и как я сдался. Это был не секс. Он причинял мне боль во всех мыслимых местах — сосках, гениталиях, ногах, руках, лице и шее. Я не переставал плакать, и это распаляло его еще больше.

Я вспомнил рассказ подруги о том, как в школе им советовали в случае изнасилования не сопротивляться и позволить насильнику закончить начатое. Может быть, это была шутка, но в тот день это оказалось лучшим из возможных вариантов. Я попытался успокоиться и мысленно улететь прочь из этого кошмара, позволив ему делать со своим телом все, что он хотел. Вскоре ему это надоело, но он отказывался отпереть дверь. Своим спокойствием я дал ему повод мне доверять. Он разрешил мне выходить в ванну, а я по дороге туда и обратно незаметно искал ключи по всей квартире.

Так прошла ночь. Наступил день. Время для меня умерло. Я был обезвожен, все время лежал голый на постели, и телом говорил «да», на все, что он требовал, лишь бы скорее покинуть это место. Когда он тоже устал, я нашел в себе силы одеться и стал уговаривать его отпустить меня домой — хотя бы для того, чтобы переодеться. Я обещал, что вернусь сразу же, как только сменю одежду. В какой-то момент он сдался, поверив мне. Уже стоя на пороге, я боялся показать свои эмоции от долгожданной свободы, чтобы не спугнуть его. Лишь оказавшись за дверью, я тихо зарыдал от счастья и боли воспоминаний.

Я сел в такси, и, пока ехал, тихо гладил свои плечи, сжимал себя в объятиях, пытаясь пожалеть и утешить себя. Размышлял о синяках, о том, как их спрятать от семьи. Дома отключил телефон — и на этом тот день закончился. Он продолжал искать меня, звонил, писал, а спустя год даже нашел мои контакты в Астане. Но больше никогда меня не увидел.

_____________________________

Продолжение следует.

Расскажи друзьям

Об авторе Александр Лепехов

Все записи автора Александр Лепехов

Никто не высказался. Пока.

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.