– Скажите, можно ли сегодня говорить о ренессансе поэзии — причем не лирической, которую, кажется, полностью заменила массовая культура, а именно актуальной, если можно так выразиться (по аналогии с современным актуальным искусством)? Поэзия как рефлексия о состоянии общества и творческий, нестандартный взгляд на происходящие в нем события…

– Во-первых, я не думаю, что лирическую поэзию полностью заменила массовая культура. Лирическая поэзия говорит от первого лица единственного числа, при этом она может быть очень актуальной, при всей своей концентрации на субъективном опыте. Субъективное отражает объективное. Недаром целый жанр поэзии до сих пор зовется «гражданская лирика».

Мне кажется, по отношению к нашей, казахстанской литературе, довольно трудно говорить о ренессансе поэзии (я говорю о русскоязычных текстах, конечно). У нас никогда не было непрерывной поэтической традиции, как, например, в России. Благодаря фонду «Мусагет» и Ольге Борисовне Марковой с конца девяностых и до первого десятилетия двухтысячных выросло поколение литераторов, которое сейчас продолжает традицию «параллельного» литературного образования в формате ОЛША (открытой литературной школы Алматы).

Сможет ли это поколение литераторов-преподавателей вырастить новое поколение пишущих людей? Лично я очень на это надеюсь, и уже имеется, на мой взгляд, целый ряд удач. Жанар Секербаева сейчас, в основном, занята журналистикой, а Алия Кадырова ведет персональный видео-блог «Читать модно», но обе могут вернуться к поэзии.

Что же касается поэтических примеров рефлексий о состоянии общества, они тоже есть, хотя их не много, и позиции у всех разные. Павел Банников, например, написал цикл «Женские стихи», который вышел в последнем выпуске журнала «Воздух» и, на мой взгляд, этот цикл может быть причислен к современной гражданской лирике.

Вообще, мне кажется, в Казахстане на сегодняшний день довольно много интересных, очень разных и, что называется, «актуальных» поэтов.

Аятгали Тулеубек считает, что в современном искусстве становятся “трендовым” два направления – поэтическое и политическое. Он просил напомнить, в частности, о знаменитой фразе Франсиса Алюса – “Sometimes doing something poetic can become political and sometimes doing something political can become poetic”… Так ли это, и почему так (или не так)?

– «Тренд» в сторону политики действительно есть, и он является ответом на растущую коммерциализацию культурной сферы. Вопрос о том «Для кого вы работаете, деятели культуры?» становится все более злободневным.

Это своего рода «дух времени», который периодически уходит и возвращается. Он витал в воздухе и в 60-е годы, и во времена Вальтера Беньямина, и во времена Николая Некрасова. Сейчас, когда происходящие в мире события вновь повсюду поляризуют общество, деятельность тех, кто занимается «поэтикой» не может оставаться совершенно аполитичной. Сферу субъективных переживаний довольно трудно отделить от сферы убеждений. Как говорили феминистки, «личное – это политическое».

Приведенная же фраза Алюса вызывает у меня некоторые сомнения. Художник (или поэт) придает своему высказыванию политическую окраску, подчиняясь внутренним чувствам справедливости и личной ответственности за происходящее вокруг. Но когда политические силы эстетизируют проявления своих властных претензий, апеллируя к возвышенным образам, этого как раз стоит опасаться. Именно это, как мне кажется, имел в виду Беньямин, говоря об «эстетизации политики» со стороны власти и ответной «политизации эстетики» со стороны деятелей культуры.

– Ваше творчество уникально непрерывностью — как и новостной и информационный поток, из которого вы черпаете темы. Что вы скажете об этом потоке, этом поле в Казахстане? Насколько они отражают тот самый «общественный интерес» – то есть, повестку тех вопросов, которые важны для жизни граждан, а не «интересны» им.

– Что касается непрерывности, то на этот режим я как-то случайно вышла пару лет назад, в рамках личного проекта «366». У меня была интенция написать 366 стихотворений – по стишку в день за 2012 год. Продержалась я около полугода, потом как-то закрутил меня поток других событий, и стало не до ежедневных стишков, но какая-то самодисциплина осталась, и проявился репортажный акынский стиль – что вижу и волнует – то и пою.

Наверное, не мне судить – насколько мои темы отражают «общественный интерес». Если и отражают, то это интерес довольно «узкого полукруга лиц», условно говоря, моей френдленты. Мне кажется, что это работает для небольшой аудитории, но поэзию, по статистике, вообще читает в среднем не больше двух процентов населения, так что про актуальность поэзии довольно трудно говорить, особенно в нашем регионе, где события из области современной культуры все еще большая редкость.

Изображение более актуально, а также несколько слов под ним. Блогер Варламов своим постом в ЖЖ, посвященным Алматы, вызвал больший резонанс в обществе, чем все алматинские поэты вместе взятые. Поэты давно уже не являются «властителями дум». Их место уверенно занимают телевидение и новые медиа. Хотя возможность жечь глаголом все еще остается, просто аудитория совсем маленькая, но каждый пишущий может ее найти.

– Социальное и политическое в ваших стихах переплетается с персональным, хорошо показывая прямую зависимость индивидуума от социального. При этом, казахстанский контекст, главным образом, другой – народ аполитичен и не идентифицирует себя, свою жизнь с политикой, пребывая в иллюзии, что можно жить в независимости от политики, отрицая ее влияние на их личную жизнь, бизнес, творчество. Что вы думаете на этот счет?

– Если честно, я не могу себе позволить рассуждать об аполитичности народа. Я сама такой же народ, и всего боюсь. Власть для меня – это какой-то зверь, дракон в замке, нечто абстрактное, не имеющее ко мне прямого отношения. Хотя влияние власти на все сферы жизни явственно ощущаю.

Я могу показать зависимость маленького человека от власти, но готовых рецептов – что с этим делать – у меня нет. То есть я, опять же, в индивидуальном порядке, иногда решаю для себя не бояться, или не участвовать, по-возможности, в коррупции – не давать взятки, например. Но я пока не понимаю, с кем же я могу консолидироваться, чтобы как-то влиять на общественную жизнь? Только разве что способствовать развитию какой-то интеллигентской среды….

По-моему сейчас общество немного расшевеливается, начинает просыпаться. Постепенно люди начинают понимать, что какой-то выбор делать придется, и выбор этот будет трудным и болезненным. Существование низового движения «Защитим Кок-Жайляу» – уже хороший знак.

– Вы также занимаетесь перформансами. Интересно, почему вы для своего последнего сборника, представленного в начале февраля, выбрали именно классическую форму книги? Обычно, когда слушаешь записи чтения стихов авторами, то впечатление создается совсем другое…

– Сборник был представлен 23 января, в мой день рождения, в него вошли тексты последних трех лет. Классическую форму книги уговорили сделать коллеги по цеху, друзья-поэты, поэт и издатель Алексей Швабауэр, который оказал неоценимую помощь в издании сборника, и поэт и критик Павел Банников, который собрал имеющийся корпус текстов и отредактировал его. Как-то им удалось меня сподвигнуть на то, что книга должна быть печатная (хотя и электронная версия имеется). Самым сильным был аргумент Паши, что напечатанные вещи открывают дорогу новым, в том числе и новым стилистически.

Надоедает мне мое акынство, а уйти от него пока не могу. Не скажу, что страшно рада выходу сборника, да и затратно все это, если честно, но какое-то странное удовольствие от вида напечатанных стишков собственного производства все же получаю. Хотя, по-прежнему думаю, что печатать книги сейчас – довольно бессмысленная затея, из серии «а чем я хуже?»

С другой стороны очень рада, что во имя презентации сборника мной и моим партнером во всех смыслах Русланом Гетманчуком (который тоже приложил руку к сборнику, сделав дизайн обложки), были сделаны несколько совершенно новых произведений, перформативно-литературного свойства, которые мы и продемонстрировали на презентации сборника в театре “Артишок”.

– Поэзия интересна тем, что является профессией – или деятельностью – которая гарантированно не принесет достатка в любой стране. Что для вас поэзия?

– Вообще это довольно сложный вопрос, оказывается, я почему-то никогда не задумывалась над тем – что для меня поэзия. Она для меня внутри жизни, в ее ткани, а не нечто отдельное, что зовется «поэзия».

Поэзия для меня , с первую очередь, одна из форм творчества и часть жизни, как-то с детства так получилось. В день моего тринадцатилетия мне подарили томик Цветаевой, в мягком переплете, и я до сих пор помню то ощущение нетерпения, с которым я сидела в школе, и ждала, когда же вся эта не-жизнь закончится, и можно будет скорее бежать домой, читать стихи.

А еще поэзия – это форма свободы слова. Для меня принцип – «не можешь – не пиши» не подходит. На меня хорошо влияет принцип «кто, если не ты?»

– В своем стихотворении после посещения выставки Саори Кандо (“Вернисаж”) вы критически отозвались о декоративной функции искусства сегодня — вы вообще отказываете ему вправе считаться искусством и культурой, и почему да/нет?

– Декоративная функция искусства это дизайн. И я против хорошего дизайна ничего не имею.
С другой стороны, вся общественная сфера так или иначе включает в себя элементы дизайна. Именно поэтому и существует напряжение между дизайном как формой и искусством как смыслом.

Конкретное событие – выставка Кандо – это было не столько про декоративную функцию, сколько про то, что нечто развлекательное и гламурное выдается за «беспрецедентное культурное событие». Для чиновников оно стало образцовым мероприятием, на которое стоит равняться.

А хотелось бы видеть не те события, где демонстрируются чудеса «креативности», а те, которые инициируют у зрителей мыслительные процессы. К сожалению, таких крайне мало. У меня стойкое ощущение, что скоро их не будет совсем. Это становится особенно заметно в дни больших общенациональных праздников, когда в городе что-то происходит, а пойти – некуда. Алматы все больше превращается в какой-то «Мега-центр», где все на продажу.

Хотелось бы надеяться, что людям, которые способны и хотят что-то менять в нашем обществе, хватит терпения и сил.

—————————————————–

Вопросы составлены при обширной помощи Аятгали Тулеубек.

Расскажи друзьям
Адиль Нурмаков, кандидат полит. наук. Верит в успех безнадежных мероприятий.

Никто не высказался. Пока.

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.