Домой Н. возвращался во втором часу ночи. Принюхавшись к своим пальчикам с обгрызанными ногтями, он тут же вспомнил то благовоние, что несколько минут назад окутывало дружескую болтовню, сдобренную тремя беломоринами, которые каждый раз оставляли специфический запах марихуаны на его одежде, волосах на голове и головном мозге. По приезду домой обязательно примет душ первым делом. Свинья.

Такси ловилось долго и, наконец, поймался старенький «мерс» темно-бордового цвета, весело и бравурно поскрипывавший, и, уже с нескольких десятков метров Н. заметил: водитель толстый как киноактер Моргунов.
На дерганья ручки передней двери Моргунов замахал рукой, чтобы Н. открыл заднюю.

– Не открывается, братан. Тебе куда?
– Шевченко – Аблайхана, пятьсот.
– Садись.

Толстяк смолил в приоткрытое окно «соверен», и Февраль отвечал ему тем же: Алма-Ата в Феврале неизменно благоухала «красным совереном» смога в смеси с дымом угольных печек пригорода. В салоне машины звучал шансон. На всю катушку работал обогрев салона.

– Только это… Бензин на исходе. По дороге давай зальемся, нормально же?
– Без проблем. – ответил Н.

Водила крутанул ручку магнитолы погромче и Н. в душе скривился – ему больше нравился Радиохэд. Подъезжая к заправке, толстяк завернул через двойную сплошную и отключил движок возле колонки.

– Слышишь, братан, давай сразу расплатимся, а то мне все равно надо залиться.

Н. протянул купюру, которая пошла на пачку еще одного «соверена» и нескольких бутылок минералки. Ему тоже хотелось пить, но идти за водой было лень, да и «мерс» стал уже отъезжать, поскрипывая и изрядно прогинаясь со стороны пузатого водителя.

Выехав на пустую ночную дорогу, толстяк принялся давить на газ, дабы разогнаться – видимо просто так, из ощущения свободы, отсутствующей в дневных городских пробках. Машина не поддавалась. Ускорение так или иначе происходило, но студенистый пупс за рулем хотел, видать, большего, раз стал причитать до самого конца поездки:

– Бля, братан. Че за хуйню мне, бля, залили?

Н. ничего не отвечал. До сих пор мазало от травы, а в таком состоянии он бывал, обычно, не разговорчивым.

– Не, ну ты видал, а? – никак не успокаивался водитель. – Ну что за хуйню мне, блять, залили, а?

Наконец они приехали и, хлопнув дверью, Н. плелся домой, уверенный, что теперь, без лишнего пассажирского балласта, таксисту будет легче на душе.

На пороге его встретил кот. Мать уже спала.

Умывшись, уже в кровати, он почувствовал всю свою усталость. Дав себе на отдых несколько минут, он набрался сил, и дотянулся до тумбочки. На ней были свалены в кучу универские тетради, ноутбук, «Вся История Масонства» и всякий мелкий хлам. Устроив ноутбук у себя на животе, Н. набрал на клавиатуре «К-Плюс», и щелкнул на очередной новостной блок оппозиционного телеканала о том, как все в стране плохо.

– Здравствуйте. Меня зовут Алексей Рыблов. Вы смотрите телеканал Ка-Плюс. В этом выпуске…,- проговорил телеведущий.

На экране появился репортаж. Голос за кадром вещал:

– Шестьдесят работников автобусного парка номер три должны освободить занимаемое ими общежитие. На месте старого здания будет построен муниципальный таксопарк. Третий автобусный парк был закрыт три года назад, сотрудники были уволены. По словам жильцов они живут в этом здании вот уже двенадцать лет. Новый владелец в принудительном порядке приказал покинуть общежитие.

Далее по очереди на экране стали появляться жильцы, делясь своими бедами.

Олеся Панина (жительница):
– Сейчас передали документы, ну, в одну компанию и она нас как бы выживает отсюда, потому что у них по проекту должно стоять пятиэтажное здание. У них свои взгляды на это общежитие, а мы хотим отстоять свое жилье для своих детей и семей…

Дикторский голос за кадром продолжал:

– В общежитии уже десять дней нет света, воды и отопления. В акимате утверждают, что есть непогашенный долг в один миллион восемьсот тысяч тенге. Таких денег у бывших сотрудников автобусного парка нет, но они согласны выплачивать задолженность частями. Жильцы сделали капитальный ремонт, но месяц назад сюда нагрянули рабочие, стали выбивать окна и двери.

Айжан Ермекова (жительница):
– У нас дети все больные, потому что здесь холодно. Я сама только из больницы выписалась, двадцать дней лежала. Нас выживают отсюда. Дети уже неделю в школу не ходят, тоже болеют. Позавчера одного маленького ребенка забрали в больницу.

В голосе ее была какая-то бесконечная твердость помноженная на бесконечное отчаяние. Незамысловатая операторская работа выхватила самые смачные виды с обшарпанными стенами, протекающими трубами и нищенским скарбом жильцов. Показали чью-то засаленную банку с водой, в которой плавала рыбка.

Жительница продолжала:
– … В этом общежитии я живу со своей дочкой, ей 11 лет. Мужа нет. Половины моего пособия еле хватает на оплату жилья, ну а все оставшееся, можете представить, уходит на продукты. Еще дочь нужно одевать. В школу на автобус. Понимаете? О чем-то большем и речи быть не может. Концы с концами сводим еле-еле. Иногда помогает двоюродный брат, но он сам инвалид. Работает в ателье на машинке, получает копейки. Понимаете? Где тут жизнь? Одно выживание да и только! Нет, вы знаете, я впервые за много лет жалуюсь, да и то, только потому, что такой вот случай. Вот, вы пришли и можете показать на всю страну, ЧТО здесь происходит. Я еще раз повторяю, я считаю себя женщиной сильной. Жаловаться – это не про меня. Но теперь-то как нам быть? Куда? Нас, получается, вышвыривают на улицу! Представляете? Я вам так скажу, от этой жизни я уже ничего хорошего давно не жду. У меня только дочь есть. Ничего больше нет! Ей добра хочу! Я прошу вас прийти сюда, когда будут выселять. Я уверена, тех, кто останется к тому моменту, будут просто вышвыривать. Когда представители этой фирмы в последний раз приходили, я ругалась с ними и сказала им, что если у них совести никакой не осталось, и они еще раз придут, то в знак протеста я выйду во двор и сожгу себя!

Репортер попросил не делать этого ни в коем случае. Затем следовали выражения сочувствия, обещания о возможной помощи.

Н. прервался на сигарету, хотя был очень заинтригован. Его кот был не кастрированным, и в третьем часу ночи ему в голову взбрендила гулёна – кот стал мяукать и орать. Из комнаты матери послышалась сонная ругань. Метнув шалбаном окурок, он поспешил обратно.

На экране появился чиновник, закрывающий дверь перед телекамерой. На дверной табличке были видны его фамилия, имя, отчество и должность.

Байжарас Калмурзаевич (чиновник):
– А?… Не, не, не!
Репортер:
– Вы отказываетесь поговорить?
Байжарас Калмурзаевич:
– Нет, я с вами могу поговорить, но без съемок.

И далее вновь последовала нарезка из различных кадров с дикторским голосом:
– Директор коммунального предприятия «ГорТрансАлматы» Байжарас Еспеков пока стесняется комментировать эту тему на весь интернет. В приватной беседе он сообщил, что жильцы общежития живут незаконно. По словам начальника организации, среди них вообще нет сотрудников автобусного парка. Здание снесут в марте, а на его месте построят второй по величине муниципальный таксопарк…

Экран ноутбука погас – села батарейка. На часах было три ночи. Зарядка осталась на кухне и было лень идти за ней. Н. неумолимо клонило в сон. Он лишь нашел в себе силы открыть «Всю Историю Масонства», и, прочитав страничку, закрыл книгу, перевернулся на живот, засунув руки под приятную прохладу подушки.

Его сознание прокручивало прожитый – как обычно, бездарно – день: утренний подъем с пустой головой от вчерашней травы, завтрак, две пары в универе на последней парте с айфоном. Поездка в горы с однокашниками “подышать”. “Закиньте меня домой, прочту главу к завтрашнему семинару. Вечером подкачу… Подкат, откат… Таксист еще этот… Зачем-то привез меня в эту общагу задрипаную… Бог… Смерть… Любовь… Братство людей… Байжарас Калмурзаевич!… Байжарас Калмурзаевич!!!”

Н. дернул ногой и стал проваливаться в свой сон из пряжи, стягиваемой с веретена прожитого дня. Перед его глазами раскручивалась сумбурная реальность, состоящая из магнитиков на холодильнике, привезенных им, его матерью и вообще разными людьми из разных стран в разные времена. Он вспоминал их лица и манеры. Имена. Чьи-то вспоминались проще, других же он никак не мог вытащить из-под куска фанеры, на котором было написано женское имя, или даже нарисовано женское лицо его одноклассницы, в которую он был влюблен то в первом, то в пятом, то в десятом классе. Нестареющее ее лицо, но исчезающее в дыму беломорин – тех двух, что хорошо видны как дымят на горизонте, когда смотришь на город с Кок-Тобе, поднявшись на канатной дороге. До рассвета, замерзая в ожидании восхода солнца с Запада, чтоб было красивее, а не то, чтобы теплее. Как на первой парте. Возле батареи. Летом. Сидя с нею. Почти не смея. Прикоснуться языком к веснушкам ее потной шеи. Лебедя. Направленной все время на экран с дурацкой презентацией нам ненужной-ни-капли информации. О Палестине, где растут ракеты и швыряют финики друг в друга несмотря на то, что это. Любимый фрукт пророка Мухамеда. Который мудрости всех мусульман учил, но Пьер Безухов предал нас. Вступил. В Масонский Орден вместо Гераклитовой реки, в которую не ступишь дважды. Подкури. Мне мой косяк – совсем потух, пока я ехал через город. Вез меня толстяк. Никак не вспомню имени его и что он говорил, и что мы обсуждали в универе в перерывах от назойливых перил. Совсем обшарпались они и треснули ступени лестниц. Открытый перелом у стен, температура у младенцев вот уж с месяц. Соскабливают ржавчину с трубы две женщины на две сковороды. Бросают золотую рыбку на одну, а на вторую – три желания: тепла, воды, чиновничьего покаянья. Жильцы из окон для костра повынимали все затычки. Но чтобы блюдо приготовить до конца, найти им нужно спички. На помощь им во двор выходит мужика из ателье кузина. В руках ее – заветный коробок; О!Боже! И канистра трехлитровая бензина. «Не делай этого!», «она с ума сошла!», «остановите это!». «Мама, я люблю тебя!»…

Облившись с головы до ног,
Кузина достает картонный коробок.
Как ни пытались все они ее остановить –
Напрасны крики были.
Чирк!
Не горит…
«ЧТО ЗА ХУЙНЮ МНЕ, БЛЯТЬ, ЗАЛИЛИ?…»

_______________________________________________

В оформлении рассказа использована работа Self-immolation автора 4MaTC на deviantArt

Расскажи друзьям

Об авторе Чингиз Кабидин

Все записи автора Чингиз Кабидин

1 мнение к записи “Несудьба (рассказ)”

  1. Мурка March 14, 2014 at 23:34 #

    Что-то в этом есть, местами талантливо

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.