Предлагаем вам пять примеров арт-движений, которые появились на Ближнем Востоке и в Северной Африке за три прошедших года.

В 2011 году арабский мир захлестнула волна протестов и беспорядков. В регионе пока еще не воцарилось спокойствие, и страны, где были свергнуты многолетние диктатуры, все еще вынуждены бороться — каждая со своими — политическими вызовами. Однако после падения прежних режимов в регионе случился настоящий всплеск креативной энергии и талантов.

1. Тунисский рэп

Несмотря на то, что тунисский рэп был известен и качественно рос уже на протяжении последних 10 лет, в последние годы он достиг таких вершин популярности и смелости в творчестве, которые были бы невозможны при власти президента Бен Али. До его свержения в 2011 году рэперы разрешалось петь о социальной несправедливости и безработице, но без какого-либо намека или упоминания о диктаторском режиме. После ухода Бен Али атмосфера в стране стала более открытой, что привело к всплеску новых идей в содержании песен.

«На волне энергии, поднятой восстанием в Тунисе в 2011 году, люди хотят откровенно высказывать свое мнение», – говорит ди-джей известной пиратской радиостанции. – «Мы являемся своего рода отдушиной для людей, к которых нет возможности самовыражения на традиционных платформах». Некоторые рэперы настолько осмелели, что не бояться называть государственных чиновников «подонками» и «вампирами».

Между тем, истинная свобода слова для Туниса еще далеко не стала реальностью. Один из самых известных тунисских рэперов, Weld El 15, получил народную поддержку после того, как был арестован за «нарушение норм общественной морали» в своей песне «Cops are Dogs» («Полицейские – собаки»). И хотя ему облегчили меру назначенного наказания, вскоре он снова столкнулся с проблемами, когда его арестовали на его собственном концерте за оскорбление полиции.

По крайней мере, в ближайшем будущем тунисский рэп будет оставаться довольно противоречивым – но и весьма популярным — явлением, обеспечивая своих слушателей самым честным взглядом на события в стране от лица представителей уличной культуры, которая долгое время находилась под запретом.

2. Ливийская литература и поэзия

У ливийской поэзии долгая история. Ее расцвет пришелся на 1960-е, во многом под влиянием египетской литературы и национальной борьбы самих ливийцев за независимость, которая наступила в 1951 году. К сожалению, расцвет поэзии был оборван приходом к власти Муаммара Каддафи в 1969 году. Такие писатели как Омар аль-Кикли начинали свою карьеру с надеждой возродить золотой век ливийской поэзии, но были посажены в тюрьму на сроки до десяти лет по обвинениям в «заговоре с целью свержения Каддафи».

После всех этих гонений многие ливийские писатели оказались на передовой революции, начавшейся в феврале 2011 года. Теперь, после свержения Каддафи, у них появилась свобода — спустя десятки лет жесткой цензуры. Такие авторы как Мохаммед Месрати, Азза аль-Могхур и Нажва Бен-Шатван в своих новых произведениях пытаются заново осмыслить ливийскую национальную идентичность и описать то, что происходило с обществом в годы правления Каддафи.

Книги вроде «Через 42 года» Халеда Маттавы дают читателям, незнакомым с ситуацией, первое впечатление такими откровенными строками как эти: «Сколько убито его людьми за десятки лет / Сколько проломленных черепов, братских могил, неучтенных трупов?».

3. Экспериментальный театр в Марокко

Народ Марокко не сверг своего правителя. Но страна пережила волну протестов, где поднимались те же проблемы, что волновали граждан соседних стран, которые захлестнула Арабская весна — это коррупция, ограничение гражданских прав и социальное неравенство. Одним из ответов на эти вызовы стал бум марокканского экспериментального театра – пожалуй, самой прямой формы общественного диалога.

Театральное искусство обрело массовую популярность в Марокко с наступлением Арабской весны – ведь, как заметил один писатель, «театр процветает во времена конфликтов». Темы постановок становятся все более актуальными – так, в прошлом году марокканский театральный фестиваль «Théâtre et Cultures» прошел под знаком толерантности, свободы выражения и прав женщин.

Марокканский театр Dabateatr заслужил свою популярность экспериментальными постановками в стиле “L’khbar fi masrah“, что в переводе означает «новости через театр». Актеры взаимодействуют со зрителями, обсуждая с ними такие социальные аспекты, как гендер, коррупция или выборы. Прибегая к юмору и театральному гротеску для снижения напряженности, актеры говорят со зрителем на серьезные темы, избегая возникновения на этой почве конфликта. Профессор Аомар Боум убежден, что это чрезвычайно полезно, так как «фрустрация, которую испытывает молодежь, высвобождается через «театрализацию инакомыслия».

В итоге – после десятилетий ограничения свободы мнений – оказывается, что именно открытые дискуссии могут быть очень важны для этой страны и ее модернизации.

4. Протестные песни Йемена

Музыка сыграла ключевую роль в объединении участников ближневосточных протестов, и одни из самых энергичных песен Арабской весны родились как раз в Йемене. Музыка явилась настолько важным ингредиентом революции в Йемене, что, по мнению известного поэта Духак аль-Дабьяни, именно музыка помогла разжечь протесты. «Когда мы начинали выходить на акции протеста, нам было очень страшно. А потом песня будто сломала эту стену страха».

Действительно, хотя протесты в Йемене были одними из самых кровавых за всю историю Арабской весны, это не заставило граждан перестать массово собираться, и танцевать и петь во имя революции. Песня Мохаммеда Аладхара «Twenty Million of Us» («Нас 20 миллионов») стала своего рода политическим гимном, который он — словно на концерте — исполнял на площадях. Его легко узнаваемая и вдохновляющая мелодия сопровождала почти все мирные ненасильственные протесты в Йемене.

Другая популярная протестная песня – «The Color of my Blood Scares Them» («Цвет моей крови пугает их»). Стихи к ней написал Мохаммад аль-Кади, а исполнили ее трое йеменцев. В своем мощнейшем тексте она объединяет возмущение несправедливостью настоящего с надеждой на будущее:

«Нечестивцы восседают на изумрудном троне / Но люди милосердно терпеливы / Мама, сотки длинный королевский ковер из моей крови / Попрощайся с людьми, которых люблю! Иди по тропе – моя кровь сделала дорогу проще».

Самое вдохновляющее в этой музыке то, что она создается для всего народа – даже если расплачиваться за нее обычно приходится конкретному человеку. Непоколебимость воли протестующих людей хорошо выразил певец Халед аль-Захер:

«Революция не приносит тебе финансовой прибыли. Ты участвуешь в ней в силу своих собственных убеждений. Это наш джихад… Мы несем послание революции в наших песнях».

5. Египетские протестные граффити

Когда речь заходит об изобразительном искусстве Арабской весны, мало что может сравниться с египетской культурой граффити, возникшей буквально за одну ночь. Начиная с протестов против режима Мубарака, стрит-арт развивался так стремительно, что вскоре стал темой нескольких книг (включая альбом из 680 страниц, в котором задокументированы эти преходящие предметы искусства). Он также вдохновил людей на открытие нескольких галерей и дал старт карьере таких именитых ныне граффитистов как Ganzeer, El Teneen, Shank, Aya Tarek и Sad Panda.

Египетское уличное искусство так пленяет не только из-за той активной роли, которую оно сыграло в поднятии морального духа демонстрантов, но и из-за своих впечатляющих масштабов. В Каире граффити можно найти повсеместно – от университетов до мостов и разбомбленных стен. Такие события как «Mad Graffiti Weekends» привели к объединению усилий ряда художников в создании огромных настенных шедевров – таких как портрет погибшего при разгоне митинга Ислама Раафата на площади Фалаки.


by http://ganzeer.blogspot.com/2011/04/martyr-mural-for-islam-raafat-gets.html

Известные египетские граффитисты уже признаны на мировой арт-сцене. Ganzeer, считающийся одним из лучших уличных художников в Египте, выступал с лекциями и презентовал работы в Польше, Бразилии, Швейцарии и Италии. Кроме этого, он провел персональную выставку «The Virus is Spreading» (“Вирус распространяется“) в каирской галерее Safar Khan. Его самая знаменитая работа «Mask of Freedom» (“Маска свободы“) была не только символом протестов на площади Тахрир – она стала настолько популярна, что подражания ей были найдены даже в польском шахтерском городке Катовице.

Но самое потрясающее в египетском стрит-арте то, что оно помогло людям вернуть себе улицы и использовать их, необычайно смело помещая на них символы реформ и лозунги свободы. Ganzeer говорит:

«Люди забывают, что улицы принадлежат им. Они считают, что улицы – это своего рода правительственная собственность. Я считаю, людям важно напоминать, что это не так».

Для Египта граффити стало больше, чем просто искусством – оно стало его боевой раскраской.

____________________________

Данный материал является переводом статьи с сайта PolicyMic.

Также смотрите репортаж Радио Свобода о художниках киевского Евромайдана.

Расскажи друзьям

Об авторе Маргарита Бочарова

Все записи автора Маргарита Бочарова

Никто не высказался. Пока.

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.