Премьера фантастического рассказа-антиутопии на blogbasta.kz

«Пуф-пуф-пуф» — где-то рядом гулко застучал автоматический гранатомет. Старки тотчас же рванулся к земле, прервав свой забег к окопам второго взвода. Уже лежа он осознал, что так мог работать только старенький Мк-19, у современных АГС был более резкий, и не такой рястянутый звук.

“У Винса надпочечники тормозят”, – ухмыльнулся про себя Старки – “Слишком поздно вошел в раж.”

Еще в свою первую командировку сюда Старки научился читать “рисунок” боя, тем более такого партизанского наскока как “hit-and-run.” Засада, нападение, поражение цели, отход, прикрытый обстрелом, а потом разбег по “крысиным” норам. Бой уже пережил все основные фазы – и тут этот аризонский дундук. “В кого стрелял? Там наверняка никого уже нет.” Через пару секунд после того как гранатомет замолчал, Старки осторожно приподнялся и продолжил свой бег.

Он вдруг вспомнил финал чемпионата школы, когда, получив мяч, он начал свой длинный фланговый прорыв в зону противника, обводя своих противников одного за другим. От воспоминаний его отвлек чей-то окрик. Он все еще бежал, но неожиданно для себя понял, что стрельба стихла, а ему кто -то громко кричал вслед.

– Йоу, Старки, тачдаун! Тачдаун, Старки! – послышалось откуда-то сбоку.

Он оглянулся и увидел как где-то справа от него, высунувшись из окопа, его забегу аплодировали и улюлюкали ребята из второго взвода. Их-то он и искал.

– Смотри-ка, сам Старки пожаловал в гости, – приветствовал его сержант Линсен, когда Старки мелкими перебежками добежал и кувыркнулся вниз. – Узнаю в тебе принимающего, ведь так, да? Уж больно хорошо круги выписывал…
– Колледж Сэнфорд-Браун, Милуоки, 21-ый год, правый при…..
– Ну что там, Старки, что вообще к чертям собачьим случилось? – перебил их кто-то нетерпеливо, высунувшись из-за огромной спины сержанта.
– Снайпер, – процедил Старки, и отдышавшись, добавил. – СПДО сработала не как надо и Майку снесло полчерепа.
– Жаль Майка, а что с системой?
– В ленте кончились гранаты, Майк как раз перезаряжал их.
– Вот дерьмо.
– Еще какое, но Майк сам виноват – надо было еще вчера проверить, после последней отработки.
– Это когда мы накрыли наблюдателя?
– Ага.
– Что ж, счет один-один, – бросил кто-то из толпы…

“Точно один-один”, – подумал Старки, и только сейчас обнаружил, что он и весь второй взвод в своем полном засранцев составе стоит по колене в дерьме и благоухает соответствующим образом.

– Уа-ха-ха-ха, ребята, а вы что здесь нашли? Это же бывший ротный сортир, уа-ха-ха-ха… Ну вы даете!
– А ты бы не прыгнул, когда по тебе начала работать “Капелька”?
– Да, я слышал как она над нами прошла, и был уверен что вас накроет. А вы тут в дерьме, оказывается!
– Ну все, вылезаем, обстрел закончился… вроде бы, – то ли приказал, то ли констатировал факт лейтенант Холли.

Двенадцать солдат стали один за другим стали вылезать из ямы, отряхивая ботинки от плодов жизнедеятельности прошлого состава роты, который наверняка кутил сейчас где-нибудь на Ривьере или в Салониках. Старки, решив снять этот эпический момент на свою камеру, выполз из рва первым.

– Улыбаемся, улыбаемся, эпический исход второго взвода из ямы с говном…
– Хорош, Старк, на себя посмотрел бы, сам по колено в дерьме.
– Рядовой Старки, вы это какой камерой пользуетесь? Дайте-ка мне посмотреть…
– Ну вот, началось, – раздался позади чей то вздох.
– Отставить! – прикрикнул лейтенант.

Лейтенант Холли прибыл в часть недавно, прямиком после академии и месячных курсов военной адаптации. Как и полагается в таких случаях, он был ходячим набором инструкций, правил и устава солдатской жизни. Война толком не внесла в него свои коррективы – избегать хлама, отрезать лишнее, оставлять только полезное, добавлять туда солдатского дерьма с потом и употреблять 24 часа в сутки жопномозговым путем.

– Где ваши тактические очки, рядовой? Почему без них?
– Слетели, когда я кувыркался в грязи при обстреле, сэр!
– Почему были не зафиксированы?
– Я снял фиксацию и сбросил на подбородок, понимаете, сэр, м-м-м… мозги Майка мешали обзору, а времени вытирать не было, сэр, кругом стрельба, сэр!
– Хорошо, я изымаю ваше персональное устройство и направлю его в штаб для анализа записей, а пока свободны.
– Есть, сэр!
– Все идем на позиции, растянуться, не хватало еще нарваться на мину оставленную «Капелькой»…

Взвод с унылым видом поплелся в сторону, откуда только что прибежал Старки.

– Ничего, Старк, не серчай на него, – сказал Линсен, когда лейтенант отошел от них на пару десятков шагов. – Молодой еще, все по гребаным инструкциям делает.
– А что вы, собственно, делали в этой яме? – переспросил Старки.
– Как началась стрельба, мы были в ротной столовой – обедали, и побежали сразу к вам на позицию, и тут слышим – летит “Капелька”. Я сразу лейтенанта потянул вниз, в первую попавшуюся яму, хотя предполагал, что нам все равно хана. Но, слава богу, она пролетела дальше и разорвалась в тылу. А потом по нам открыл огонь пулеметчик вон с того полуразрушенного дома, и мы все перестреливались с ним, а потом прибежал ты. Кстати, для чего?
– Связь прервалась, я должен был найти вас и вывести как раз к тому дому, чтобы выйти в обход к напавшим на нас. Но все кончилось быстрее, они наверняка уже смылись.
– А-а-а, я слышал только что, ты не опоздал, да и приказ уже отменили, – с усмешкой произнес Линсен.
– Вот-вот, я пока бежал, обстрел закончился, помехи ушли, связь наладилась, получил отбой, а дроны никого не обнаружили. Один вообще взбесился и начал обстреливать наши позиции, пока не сработал автономный механизм защиты.
– Черт, а говорили, что у них уже нет соответствующих технологий.
– Про них много что говорили, – произнес Старки с таким видом, будто знал то, чего не знают другие.

Впрочем, знал Старки ровно столько, сколько знали люди, которые пережили события, начавшиеся 7 ноября 2017 года. Тогда группа военных генералов, действуя словно по сценарию дешевого голливудского боевика или игры эпохи Тома Клэнси, устроили переворот в России. И Старки начал перебирать в своей голове события последних лет, выискивая ошибки, проигрывая альтернативные сценарии, в общем прокручивая все то, что он так любил воплощать во время стратегических игр со своим компьютерным компаньоном.

Захватив власть у “проворовавшейся клики”, Генералы устроили массовую резню на Лубянке, в Кремле и во многих крупных городах, уничтожая силами спецназа своих главных противников – КГБ, верхушку “правоохранительной” системы и проворовавшихся правителей.

Потом Генералы взорвали несколько ядерных боеголовок над собственной родиной, заселенной, по их словам, “генетическим мусором”. Тот случай чуть не спровоцировал ядерную войну, если бы не вовремя разосланное сообщение, что зафиксированные запуски ракет – внутреннее дело России, поскольку траектории никак не вели за пределы страны. “Любое вмешательство будет расценено как объявление войны,” – гневно пробурчал Генерал в казачьей папахе по CNN и исчез вместо со свитой. Мир затаил дыхание.

А потом был Красный Ренессанс: «всплеск народного самосознания», «эйфория истинной свободы», «сбрасывание оков Запада» и «избавление народа от тысячелетнего гнета жидомассонов». Дальше, как по накатанной, пошла национализация экономики, охота на ведьм, лагеря, массовые депортации, “отдельные” показательные казни как чиновников и олигархов, так и просто людей другого цвета кожи и разреза глаз, чем-то помешавших или надоевших новому режиму. Больше всего, конечно, досталось Северному Кавказу, части России, которой в принципе уже нет на картах.

По отношению к внешнему миру страна выбрала самоизоляцию и отторжение всего западного: от товаров до культуры и образа жизни. Впрочем, это было не самой худшей политикой – по сравнению с политическими и экономическими претензиями к соседним государствам. Началось воссоединение СССР. Где-то военной угрозой и ядерным шантажом (Украина), где-то – переворотом и прямым вмешательством (Киргизия, Таджикистан), а кое-где обработкой давно купленных элит кнутом и пряником (Казахстан, Туркменистан) или просто физическим устранением руководства, его показательными казнями и назначением своих марионеток (Узбекистан, Белоруссия).

По всем странам прокатилась волна репрессий против инакомыслящих, возродился ГУЛАГ (который, впрочем, никогда и не был до конца уничтожен). Поток людских судеб безжалостно перемалывался через вытащенные из погреба истории и начищенные до блеска жернова “великого передела.”

– Старки, а что ты будешь делать после войны? Ну, если не спалишь здесь радиацией свои яйца? – неожиданно спросил его плетущийся позади Сноу.
– Это классическая цитата персонажа военных фильмов, Сноу.
– Да мне плевать…

Сноу действительно было на многое плевать, он постоянно задирал сослуживцев или задавал им глупые вопросы, и характеризовался начальством как недисциплинированный и не особо ретивый солдат. Но подведи его к любому взрывному устройству – и он преображался. Кривая усмешка, обнажавшая стройные ряды перламутрового цвета зубов, всегда сопровождала его работу по разминированию. Он что-то бормотал и всегда улыбался, “общаясь” со взрывчаткой, как он это называл. За профессионализм и любовь к делу ему многое прощали.

– Так чем будешь заниматься, Старки? – переспросил Сноу.
– Продолжу учебу в университете, закончу его, пойду работать.
– Ясно. Ответ так же типичен, как и мой вопрос. Ты мне лучше вот что скажи – что бы ты сделал сразу, в первый час после схода с трапа самолета?
– Ты намекаешь на то, что я отправился бы в первый попавшийся бар со всеми втекающими в тебя виски и вытекающими оттуда событиями?
– Да, чувак, ты попа-а-а-ал пря-я-я-мо-о в точку, – растянуто произнес Сноу.
– Это же банально, Сноу…
– Банально, банально, а я не откажусь использовать мою динамитную шашечку с какой-нибудь зазнобой, и ба-бах… – он обвел руками вокруг себя воображаемый круг, изображая то ли мощь своего гипотетического удовольствия, то ли силу своего бахвальства.

Старки решил не продолжать диалог и оставить Сноу наедине со своими мечтами.

– Не боишься, что лейтенант увидит несоблюдение дистанции – мы идем вместе, получим или взбучку, или мину…
– Эх, Старки, я мину учую за метр, а получить взбучку от этой белоручки я считаю за честь, уж больно правильный он.
– Не связывайся лучше. Война сама все расставит по местам.

Старки снова погрузился в свои мысли и воспоминания.

Десять лет планету трясло от того, что творили Генералы. Но поделать никто ничего не мог. Это была настоящая борьба за мир.

Вначале все надеялись, что новая власть вскоре займется насущными экономическими вопросами и им будет не до остального. И вправду, оставшись в изоляции, страна вскоре перешла на продовольственные карточки. Но потом стала давать свои плоды дешевая рабсила в лагерях. Экономическая изоляция помогла нарастить внутренний спрос, а приоткрытые рамки для частной инициативы и неолигархического бизнеса помогли Генералам восстановить экономику – по крайней мере, обеспечить самые насущные нужды людей.

Генералы разобрались с внутренними проблемами довольно быстро и последовательно. Словно ремесленник, оживший после долгой спячки, они с воодушевлением принялись за былое. После воссоздания столь желанной многими внутренней стабильности, Генералов начало «прорывать по внешней». К соседним странам стали предъявляться претензии за использование в своем развитии построенных при СССР объектов инфраструктуры и жилья, использование медицины и образования СССР.

Эти требования включались в “пакет” давления на местное руководство, которое вынуждено было жить под диктовку Кремля и выполнять все капризы Генералов. В первые годы «страны-сателлиты» лишь формально сосуществовали в «независимом» режиме. На тот момент это было очень удобно для Генералов, ведь через них шла торговля с внешним миром. Фактически же, это было лишь временной передышкой, пока экономика России не перестроится на полное самообеспечение.

Что же до отношений с Западом, то с первых дней переворота в их сторону потекли реки обвинений и угроз. Они обвиняли США в геноциде индейцев, требуя расследования дела в Гаагском трибунале, в преднамеренном развале СССР и прочих грехах. Генералы требовали репараций, выплат за «нещадную эксплуатацию ресурсов страны», предъявили безумные счета за развал СССР, ставили ультиматумы по выплате компенсаций гражданам СССР и т.д. Одна претензия была фантастичнее другой. Все это сопровождалось демонстрацией военной мощи, которую Генералы стали наращивать с первых дней своей власти…

– Старки, а ты любишь полных баб, а? – не унимался Сноу.
– Не так чтобы очень, Сноу. Мне нравятся…. – он не успел договорить, как послышался резкий свист.
– Миноме-е-е-е-т, ло-о-о-о-жи-и-ись», – по рации и округе разнеслись сбивчивые крики. Одновременно с криками из места расположения роты послышался гул автоматических систем подавления минометного огня.

Старки и Сноу вместе дернулись в одну и ту же воронку. Старки опередил его и плюхнулся вниз первым, стараясь оставить место для Сноу. Но это не помогло – тот все-таки грохнулся всем своим весом на его ногу.

– Если будешь так делать, оставишь меня вообще без женщин, не говоря уже о толстушках, – зашипел от боли Старки. Ответу Сноу помешал взрыв, раздавшийся в метрах десяти от них, затем еще один и еще.
– Извини, брат, я не специально, – лихорадочно ответил Сноу, его губы тряслись, а лицо покрылось серой пылью, накрывшей их воронку после разрывов. От этого Сноу стал выглядеть еще более комично, как негр альбинос из известного танзанийского племени.
– Проехали. Не высовывайся пока, эти ребята всегда оставляют что-то на сюрприз.
– Да они чертовы гении, – прошипел Сноу. – Ты видел эти минометы? Обычная труба, мина, растяжка на эластичном шнуре, часовой механизм и все. Наши системы накрывают только эту трубу – миллионы долларов против пятидесяти баксов! Мы можем проиграть эту бойню…
– Не паникуй, Сноу, лучше расскажи про толстушек…

Через минуту по рации разнеслась перекличка. Не ответила лишь рация Линсена. Его нашли рядом с маленькой воронкой, до которой оставалось метра два-три. Тело было нашпиговано осколками, одна рука валялась в стороне. Над ним корпел санитар, пережимая артерии и при этом что-то быстро говоря в шлемофон. Все столпились вокруг Линсена, пока не прибежал лейтенант и отборным матом не разогнал всех в разные стороны.

– Сердце не задето, спас бронежилет, но посекло его сильно. Осколки в голове, рука… Но жить будет, я ввел ему неоцепам, он приостановит жизнедеятельность. Все равно ему лучше не жить сейчас…
– Это как? – запутался Холли. – Он будет жить?
– Да, новая штучка, переводит жизнь в спящий режим. Это как раньше люди замораживались в надежде проснуться через сто лет и излечиться от рака? Типа того, только действует пару часов. Придет «Мулл», заберет его в госпиталь, а там уж подправят и руку пришьют.
– Да, я видел такие штуки в отпуске, – вдруг заметил Старки. – Людям отрывало головы, а они жили. Странно это – смерть вроде есть, и в то же время ее нет, почти…

Послышался гул приближающегося “Мулла”. Старки колотила мелкая дрожь от пережитого. Мина могла попасть и в них. «Проклятая война» – наверное, эти слова произносились на этой говенной земле миллиарды раз.

“Что же делал Запад все это время?” – лицо Старки перекосилось от гнева. “Идиоты, тупицы, надо было ударить в первый же день, ведь у них всегда был этот план. Всегда! Снова потеряли столько времени и… столько людей.”

Старки всегда был приверженцем идеи превентивного удара.

———————————————————————————————

Конец первой части. Окончание читайте в следующую пятницу.

В оформлении поста на главной странице использован фрагмент картины Irgentwer.

Расскажи друзьям
wondernews

Никто не высказался. Пока.

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.