Я начинающий журналист. Работаю в “Доске приятных объявлений”. Делаю заметки о жизни горожан и тайно мечтаю когда-нибудь написать роман. Главный герой конечно будет, как и я, журналист. Только я пишу о социальном, а он будет писать о криминальном, о политическом. Он будет лишен всяких сомнений: духовных, моральных, этических, и для него не будет существовать понятия “политкорректность”. Для чего – спросите вы, а я отвечу – для свободы слова.

Вот вчера я написал о том, что в кафе “Кусочек на Достыке” отравились пирожками трое официантов. Я написал едкий текст. Я его вычитал, выверил. Получилась ничего так заметка о состоянии общепита, на примере отдельно взятого заведения. Но мой репортаж не опубликовали. Точнее не опубликовали в том виде, в каком я его написал. Не знаю, что не понравилось редакции, но труд загубили.

Приведу некоторые строки, которые мне особенно нравились. “В кафе было темно. Шум города остался снаружи – за деревянной, обшарпанной дверью. Глаза не сразу привыкли к полумраку. На ощупь я добрел до ближайшего столика и присел. Пустынное кафе, несмотря на обеденное время, мрачно дремало. Принесли меню…” Или вот еще отрывок “Серик катался по полу и кричал. Рядом лежал надкусанный жирный беляш…”, или это “Я стремглав бросился наутек. Повар наступал мне на пятки…” И далее в таком же стиле.

Первым на меня обрушился с критикой главный редактор Джордж. Не знаю почему у него такое прозвище. Его настоящее имя Джаркымбек. Он всегда одет с иголочки, а вместо банального галстука, носит на шее платок. Я пытался ему подражать, следовать моде, но купленные на барахолке туфли Синь Бао, лишь издали напоминали блестящие Пакерсоны. В конце концов, мой стиль одежды начал его раздражать, и однажды он сказал мне в сердцах: парень тебе надо еще пообтесаться, духу городского понюхать. Я сник и оставил надежду стать модным.

Так вот, Джордж-Джаркымбек сказал, что моя статья редкостное г.., хм, навоз в общем. Стиль ни в какие ворота, грамматические ошибки и тема избитая. Это теперь я знаю, что он врал, а тогда я краснел и покорно смотрел в пол.

– Марлон, (он меня так называет, хотя на самом деле меня зовут Марлен) ну какого ж хрена, ты опять приперся в этих туфлях?

– Разве это имеет отношение к моей статье, Джордж ага?

Он взорвался!

– Сколько раз я тебе говорил не называть меня ага? Просто Джордж. Д-ж-о-р-д-ж! Понял?

– Да, ага.

Он с минуту молчал, подавляя гнев и напряженно вглядываясь в алматинский смог.

– Ладно, с туфлями. Забудь. О тебе поговорим. Ты начинающий журналист. Опыта никакого. Что ты закончил?

Вопрошающая пауза с его стороны, и гробовое молчание с моей. Спас звонок: мелодия Энио Мариконе из “Крестного отца”, который раздался на его мобильнике-плашете Самсунг. Джордж взглянул на имя звонившего, и в спешке залепетал: “Алло. Да. Да. Не переживайте ага, все будет нормально”. Я подумал: “А мне говорить “ага”, запрещает.”

– Так вот Марлон, по твою душу звонили.

Я замер. Голова закружилась и стало подташнивать.

– Зачем ты устроил допрос в кафе?

– Джаркымбек ага… Джордж… Жаке… – начал сбивчиво я, – Это было журналистское расследование.

– Дитя, – выдохнул редактор – скажи спасибо, что я твой наставник, а не какой-нибудь Джон из “Периодички”. Пойми, чудак, эту статью я не пропущу по двум причинам. Во-первых, она не политкорректная: “Кусочек” наш давний рекламодатель. А во-вторых, причем здесь официанты?

– Ну ведь отравились же…

– Они не клиенты, это раз. А два – что, они сами жаловались?

– Не помню, за мной повар погнался.

– Вопрос исчерпан. Нет жалобы, нет статьи. Твой опус – это черный пиар. В наше непростое время ссориться с людьми себе дороже. Переписывай.

– Как?

– Руками! У музы помощи попроси на худой конец! Все, обед!

Он резко встал и вышел из кабинета. Я, подавленный, вернулся за свой стол. Пробило “час”. Решил пообедать, хотя точно не знал где. Денег хватало только на проезд. Выйдя на проходную, я замер, пораженный неожиданным зрелищем. За турникетом, тихо шушукаясь, стояли жертвы вчерашнего отравления. Они были в униформе, и, по-видимому, прибежали прямо из кафе.

Трое обступили меня со всех сторон и мы создали небольшой затор. Усатый охранник стал подталкивать меня в спину, вытесняя на крыльцо. Так мы оказались на улице. Первым начал разговор Серик. Тот самый пострадавший, который катался по полу, откусив беляш. Он проникновенно говорил о том, что пирожки они взяли не в “Кусочке”, а у конкурентов из кулинарийки с говорящим названием “Мясо”. Потом вся троица наперебой затараторила, что никаких претензий ни к кому не имеют, что давно поправились, и что печатать репортаж не нужно. Апофеозом стала фраза “заставим дать опровержение”. Вдруг один из них присел и, одернув остальных, указал на перекресток. Как по команде официанты сползли вниз по лестнице и скрылись в густом кустарнике, опоясывающем наш офис.

Я в растерянности остался стоять на крыльце и машинально закурил. Через пару минут рядом с лестницей остановился Крузак. Оттуда вышел дородный мужчина и направился прямо ко входу. Смуглый господин с блестящей лысиной поднялся на крыльцо и встал рядом со мной. Достал сигару и уставился на меня в упор. Стало неловко. Я отвернулся, с минуту постоял, выбросил едва прикуренную сигарету и начал спускаться вниз. В спину ударил булькающий низкий голос.

– Марлон?

От неожиданности я споткнулся и чуть не упал. Оказалось, что это хозяин Кусочка. Он мне сказал, что благодарит за проявленное рвение при ведении журналистского расследования. Официантов объедающих заведение уже наказали, хотя не понятно, чьи были пирожки. С этим еще разберутся. Лишней публичности ему не нужно, да и рекламы в городе предостаточно. Так что с публикацией ничего делать не надо. Джордж в курсе. А в качестве бонуса, за проявленное рвение я награждался флаером на бесплатный бизнес-ланч до конца месяца. Он сунул мне в нагрудный карман цветную картонку со словами “от заведения” и улыбнулся.

В дверях проходной показался Джордж. Поздоровался с “Баке”, как мне послышалось, и проследовал вместе с ним к джипу. Они весело рассмеялись, выезжая на дорогу, а я так и остался стоять на крыльце рассматривая яркий флаер.

И вот я сижу в “Кусочке на Достыке”, передо мной полный комплекс: тарелка с салатами, три пирожка, борщ и два компота. Я ковыряю вилкой свеклу, мечтаю о своем неполиткорректном романе и читаю исправленную заметку об отравлении: “Журналист на страже интересов МСБ. В ходе журналистского расследования была раскрыта серия хищений в популярнейшем ресторане нашего города “Кусочек на Достыке”. Организованной группой лиц по предварительному сговору, были похищены с целью дальнейшего потребления три пирожка (беляш с мясом, пирожок с рисом и яйцом, пирожок с печенью)…”

Расскажи друзьям

3 высказались к записи ““Политкорректное” (из серии “Страхи обывателей”)”

  1. СЕРГЕЙ October 16, 2013 at 16:02 #

    ИНТЕРЕСНЫЙ СТИЛЬ .ЧИТАЕТСЯ ЛЕГКО И ОХОТА ДО КОНЦА ДОЧИТАТЬ. КОГО ТО НАПОМИНАЕТ .МОЛОДЕЦ .

  2. Каспар Шмидт October 17, 2013 at 10:43 #

    до Довлатова, конечно, никто не дотягивает, пытая этот стиль, но, да… мне тоже понравилось. В целом. Можно покороче. Сжать. А побольше – народного фольклора.

  3. Арлан Бакиров October 17, 2013 at 13:34 #

    спс!

Выскажись

Об империях

Американский исследователь Р.Суни (цит.по Абдилдабекова А. «Формирование империи: теоретический ракурс») определяет империю как сложносоставное государство, в котором метрополия господствует над […]

О выборах

Полная версия интервью журналу “Эксперт-Казахстан” от 3 марта (выдержки были опубликованы в номере от 16 марта). – Какие причины вынудили […]

ОАЭ vs. Казахстан (инфографика)

Время от времени в соцсетях всплывает картинка, сравнивающая Дубаи 20 лет назад и сейчас. В Казахстане сделали такое же фотосравнение […]

Как власть уничтожала информационную безопасность, а потом схватилась за голову

Об информационной безопасности Казахстана в последнее время стали говорить чаще и громче, во многом из-за последствий российской аннексии Крыма и […]

Страницы истории: Колонизация казахской степи

Предлагаем вашему вниманию выдержки из статьи “Военная политика русского царизма на востоке в ХVIII – ХIХ в.в.” за авторством Кенжебекова […]

Письмо из Киева: Трансформации информационного поля после Майдана

Антон Кушнир о трансформациях информационного поля Украины, отключении российских телеканалов и третьем Майдане.